Шрифт:
Жмудь Вадим Аркадьевич
РЕШЕНИЕ
– Ты напрасно меня обижаешь своим недоверием...
– Потому, что я по-прежнему люблю тебя, а ты переменился, и я не могу этого не замечать.
– То же самое могу сказать я.
– Только ты просто повторишь мои слова, а я говорю выстраданную правду.
– Значит, ты страдаешь, живя со мной?
– Я страдаю, что ты
– Ну, с чего ты взяла?
– Твои мысли заняты другой женщиной.
– Не говори глупостей!
– Вот я уже и глупа. Конечно, разве может быть женщина умной?
– Я не говорил, что ты глупа, я прошу не говорить глупостей.
– Я говорю о том, что вижу. Ты что-то скрываешь от меня. Ты стал рассеянным. Если бы я не считала для себя унизительным обшаривать твои карманы, как это делают все умные женщины, я наверняка нашла бы в них её письма и её фотографии. Я сердцем чувствую, что они существуют.
– Хочешь, я выверну карманы?
– Дешёвый прием. Даже то, как ты оправдываешься, изобличает тебя!
– Я могу оправдаться с легкостью, только после этого нашим отношениям конец.
– Они итак уже закончились, уж я-то вижу!
– Ну что ты видишь?
– Раньше ты был нежен ко мне всегда. Я знала, что если у меня плохое настроение, то ты поможешь мне с ним справиться, если хорошее - ты разделишь его со мной. Тебя не надо было просить о помощи, ты сам видел, где и в чем мне нужно помочь, а теперь я предоставлена самой себе, а тебя моё отсутствие вовсе не тревожит, чем дольше я не встречаюсь с тобой, тем тебе спокойнее. Ты полюбил одиночество, хотя, откуда мне знать, может быть, ты не так уж и одинок, когда запираешься у себя...
– Ну что ты говоришь?
– Скажи, зачем ты запираешься?
– А зачем существуют запоры? Да просто у каждого человека бывают дела, когда он не хочет, чтобы ему мешали. Хотя бы элементарные гигиенические процедуры!..
– Раньше мы всегда мылись вместе.
– Но это же неудобно!
– Тебе так не казалось.
– Когда я был по-юношески влюблён, меня возбуждал совместный душ, а теперь меня больше устраивает близость в теплой постели.
– Ты сам признался, что
– Так ведь и мы уже не прежние!
– Конечно! Я так и знала! Я для тебя стала старой. И тебя потянуло на молоденьких. Старый ловелас!
– Глупости!
– Нет!!!
– О, боже, это так дальше продолжаться не может.
– Да! Уж лучше сразу признайся, что не любишь меня.
– Люблю.
– Чего я не люблю, так это лжи. Бесконечная ложь - что может быть хуже?
– Что бы я ни говорил, ты меня не слушаешь и мне не веришь.
– Я понимаю, да! Я к тому же и плохая, и старая, и некрасивая, говори уж всё, чего там.
– Если тебе со мной плохо, то давай расстанемся, а если хорошо, то ты прилагай хотя бы какие-то усилия, чтобы сберечь то, что между нами осталось, а не разрушить всё до конца.
– Я, значит, должна прилагать усилия, а ты будешь наслаждаться жизнью. А то так я всё разрушала, а ты, бедненький, восстанавливал.
– Хватит. Мы говорим на разных языках. Я окончательно осознал, что одиночество для нас обоих будет лучше, чем такая "близость".
– Ты предлагаешь развод?
– Да.
– Наконец-то ты заговорил как мужчина. По крайней мере, честно. Ну что же, пусть хоть один из нас будет счастлив.
– Я не хочу быть счастливым за твой счет. Я думаю, так будет лучше не только мне, но и тебе.
– Ты можешь думать всё, что тебе угодно.
– Так ты не хочешь разводиться?
– Теперь уже хочу.
– Ну, так и я согласен.
– Договорились.
– Уйду прямо сейчас.
– Скатертью дорога.
– Документы отправлю к оформлению сам.
– Я надеюсь.
– До свидания.
– Не надейся на свидания.
– Я не в том смысле.
– В любом смысле.
– Прощай.
– Да.
И он вышел и захлопнул дверь. Он захлопнул дверь между отсеками космического корабля, вот уже двадцать лет летевшего к далекой планете, корабля, в котором кроме них все эти двадцать лет никого не было и никого не будет еще как минимум пятнадцать лет...