Реши это
Шрифт:
– Это была случайность, – сказал Джаред Коксу. – Вы не хуже меня знаете, что наркоманы всегда остаются наркоманами и что им нужен управляемый долгосрочный уход...
– Мне не нужен психиатр или психотерапевт. Мне не нужен ни тренер по жизни, ни телохранитель, ни друг, ни нянька, – твердо сказал Кокс Джареду, хотя в конце его голос надломился.
Тогда я понял, что Сойер Кокс действительно очень заботился о Нике Мэдисоне, и не только как об инвестиции. Он работал с Ником с семнадцати лет, так что этот человек был для него не просто активом. Они были друзьями.
–
Неужели у него не было людей, которым было бы на него не наплевать?
– Его отец владеет конефермой в Кентукки, а мать умерла, когда Нику было семь или восемь лет, точно не помню, – он посмотрел на меня, потом снова на Джареда. – Что касается его сестер, то я знаю, что одна из них - брокер по недвижимости, а другая владеет собственной PR-фирмой. Они обе живут в Лексингтоне.
– Что, черт возьми, с ними не так? – резко спросил я, раздражение нарастало, мне было неприятно слышать, что он один.
Сколько бы дерьма люди ни говорили о моей матери за эти годы, сколько бы драк, как физических, так и словесных, я ни устраивал, защищая ее, я точно знал, что если у меня будут неприятности, моя мать будет рядом со мной, сводя меня с ума, но все равно оставаясь рядом, как мама-медведица, которой она и была. Я никак не мог забыть, как сильно она меня любила и лелеяла. И нет, у Ника Мэдисона не было матери, но отец и сестры должны были быть такими же, черт возьми.
– С ними что-то не так? – Кокс прищурился на меня, как на сумасшедшего. – С ними все в порядке. Они просто не близки.
Я хмыкнул, вынося свое суждение. Я не терпел слабости в людях, а игнорирование тех, кого ты должен был любить, было, по моему мнению, только хуже. Неужели им так трудно было просто протянуть руку помощи своему сыну и брату и убедиться, что с ним все в порядке? Какое напряжение это могло вызвать?
– Не то чтобы им было все равно, – защищался Кокс. – Но Ник - тот еще сорванец, а у его сестер есть мужья, дети, о которых нужно заботиться в первую очередь, а также работа и повседневная жизнь. Не так-то просто отложить все остальные дела в своей жизни, чтобы проведать брата или сестру. От них нельзя ожидать такого бремени.
– Это чушь собачья, – сказал я ему, и в моем голосе легко слышалось презрение. Я был осторожен, старался быть хотя бы в некоторой степени профессионалом, но с меня хватит.
– Лок, – предостерег меня Джаред.
– Да ладно, – ответил я, скорчив гримасу и громко насмехаясь. – Мы говорим о его семье. Они должны сделать шаг вперед и показать ему, что им не все равно.
– Мистер Барнс, уверяю вас, что...
– И вы, мистер Кокс, – ехидно начал я, потому что его защита прозвучала для меня немного виновато, как будто он оправдывался за то, что тоже упал на работе. Я наклонился вперед - это был коп во мне, увидевший просвет и нуждающийся в нем, - и впился в него взглядом. – Вы говорите так, будто у вас есть опыт.
– Что? – рявкнул он, застигнутый врасплох. – Я не понимаю, на что вы намекаете...
– Я не намекаю, я говорю
– Вы... вы понятия не имеете, что...
– Неважно, – пренебрежительно буркнул я, откинувшись на спинку стула и одарив его знающей ухмылкой. – Забудьте, что я спрашивал.
– Вы...
Теперь он заикался.
– И поскольку это явно не тот концерт, который мне нужен, потому что, как бы вы ни пытались это преподнести, вам очень нужна нянька, я откланиваюсь, – сообщил я ему, вставая и направляясь к двери. – Я пришлю Нэша, – сказал я Джареду.
– Он всегда такой враждебный? – спросил Кокс у Джареда.
Я подозревал, что Джаред скорчил гримасу в ответ, поскольку он ничего не сказал.
Открыв дверь, я вышел.
– Мистер Барнс!
Оглянувшись через плечо, я увидел, что мистер Кокс стоит рядом со столом, прижав руки к дереву и расставив пальцы. Когда он заговорил, его голос был суровым.
– Поскольку вы сами одинокий человек, без супруги, без детей, без обязанностей, кроме как перед самим собой, я считаю, что с вашей стороны довольно лицемерно выносить суждения о ком бы то ни было.
– Совершенно верно, – снисходительно согласился я, одарив его знающим кивком и слегка скривив лицо, что выдавало лишь покровительственное высокомерие.
Я закрыл дверь, как только он открыл рот.
Свистнув Нэшу, когда я вернулся в основную часть нашего офиса, я предложил ему пройти в конференц-зал. Он прошел мимо меня по коридору.
– Они не хотели тебя брать, да, солнышко? – поддразнил он меня.
Я ухмыльнулся.
– Нет, но это нормально, ведь это гребаная работа нянькой в Калифорнии, – с сарказмом сказал я, похлопав его по спине. – Иди и возьми ее, приятель.
Его ноги вдруг стали тяжелыми, а лицо осунулось.
– Что?
Я гоготнул и подмигнул ему.
– Нянькой? – прохныкал он.
– Рок-звезда или поп-звезда, я не слушал эту часть, но, эй, – весело заметил я. – Он только что из реабилитационного центра, пару дней как, так что это круто.
– Нет, – ныл Нэш, откинув голову назад, с закрытыми глазами, изображая уныние.
Я посмеялся над ним.
– Ты всем нравишься, мальчик Дзен, – сказал я ему, безумно ухмыляясь. – Ты отлично впишешься туда, в Кали.
Он поплелся к двери, словно собирался на электрический стул, а я вернулся к своим бумагам. Вслед за Нэшем вошел Раис, потом Шоу. Все они были в ужасе от возможности остаться на этой работе, но пока я сидел, закрывая задания и отправляя их в бухгалтерию, я понял, что мне все равно, если мистер Кокс считает, что я не тот специалист, который мог бы взяться за Ника Мэдисона. Я был надежен. Мистер Кокс не знал меня. Не понимал, как я отношусь к семье, к бабушке, дедушке и, конечно же, к маме.