Рестарт
Шрифт:
– Почему Измайловский? – услышал я задумчивый голос Арчибальда у себя в спальне. Возмущенный таким беспардонным вторжением в нашу с Леной вотчину, я оделся как можно быстрее. Ханжой я не был, но предпочитал утилизировать отходы после занятий сексом без зрителей и аплодисментов. Да и вообще, спальня – это личная территория там обитающих.
– Ты ожидал в другом месте? – все еще недовольный спросил я, вытеснив Арчибальда в коридор.
– Рядом с Павелецким вокзалом, – пояснил каторианец, мысленно производя повторный расчет. – Что же я не учел? Ты долго копаться будешь?
Претензия явно была лишней, ибо
Интересная вещь получалась. Арчибальд в одном ряду с Мадонной и Безымянным. Избалованный дарами Императора, имеющий уникальные преференции, собственный Авалон, открывающий одним мизинцем правой лапы портал в любую точку и тот, кому Безымянный всегда доверял перенос матрицы своей бывшей Куклы. Кем же ты был, Арчибальд? И что тебя связывало с Герхардом? После побега мы не обсуждали случившееся в библиотеке, но это не означало, что я над этим не размышлял.
Итак. «За библиотеку сочтемся отдельно». За что? За то, что я перенесу в следующую эпоху так пестуемую паладинами библиотеку? Бред, Герхард сам в этом заинтересован. Вполне вероятно, что мы попали в библиотеку с высшего благословения. Иначе, Демитр бы уже приволок меня за шкирку в Твердыню. Не то. На что Герхард так разозлился? Я прокрутил в голове заново всю сцену. Меня заблокировали. Упали решетки. Я освободился и увидел Герхарда за пределами комнаты. Глава был взбешен, но все его внимание сосредоточилось на каторианце. Наставник все еще был под блокировкой, как низкоуровневый желторотик. Вот оно! Это выглядело как наказание! Глава смотрел так, как Бернард, когда был мной сильно недоволен! А Герхард был в бешенстве! Это был акт открытого неповиновения со стороны Арчибальда и показательной порки со стороны Герхарда! Каторианец выиграл в тот раз, за это глава еще сочтется.
Прохладный утренний воздух отлично прочистил мозги. Я шел следом за Арчибальдом по направлению ко входу в Измайловский парк и сверлил взглядом его спину.
– Что опять? – тяжело вздохнул Арчибальд и повернулся. – Ты так пыхтишь, как будто опять что-то надумал. Давай, сегодня я добрый.
– Призови Игру в свидетели, что у тебя нет ментальной, физической или другой зависимости от существа, известного в текущей эпохе как Герхард ван Браст, – выдал я свои подозрения. Будь он вассалом Герхарда, я должен об этом знать. Разница огромная – работать в одной упряжке с чужой марионеткой или независимым кукловодом. – Тогда пойдем дальше.
– Если не призову? – насмешливо переспросил Арчибальд, но по дергающемуся кончику хвоста я понял, что вопрос ему неприятен.
– Тогда не рассчитывай на мою безоговорочную поддержку. Сейчас мы создаем видимость общей работы, ради уничтожения Мадонны. В противном случае, я буду играть только за себя – выжить любой ценой, – я вернул подачу на его сторону и напрягся. Мне не понравилась реакция наставника. Как и моя ему.
– Что
– Может отсутствие времени и удобной кандидатуры на роль Проводника? Ты так много поставил на карту. Навряд ли хозяин простит непослушание своему питомцу, – ответил я, не отводя глаза.
– Может быть, – нарочито весело ответил Арчибальд непонятно на какое предположение. Его взгляд при этом оставался цепким и холодным. – Герхард был моим наставником и сюзереном. Сейчас я не являюсь ни его вассалом, ни ментальным рабом. Не беспокойся, наши отношения с Герхардом не помешают задуманному делу. Игра подтвердит сказанное. Ты удовлетворил свое любопытство?
Вокруг Арчибальда появилось белое сияние, и мне пришлось согласиться. Каторианец, как всегда, использовал обтекаемые формулировки. Задуманное наставником может кардинально отличаться от озвученного мне. Исповеди ждать не приходилось.
Развивать щекотливую тему сейчас было не время, и я попенял себе за несдержанность. Подумай я чуть больше, смог бы заранее предугадать ответ каторианца и поставить вопрос таким образом, чтобы у него не было ни единого шанса отвертеться от прямого ответа. Придя к видимому согласию, мы продолжили путь, думая каждый о своем. Этот разговор мы еще продолжим.
– Твои мозговые зачатки начинают напрягать. Я уже склоняюсь к частичной лоботомии, – пробурчал Арчибальд, пропуская меня вперед на входе. Кажется, только что прозвучал комплимент.
Вид нахохлившихся в оцеплении полицейских был привычен глазу. Да и в целом у нас был очередной день сурка – раннее утро, очередной парк, замерзшие полицейские, и куча трупов в ужасно красивой позе. За исключением основного состава труппы, массовка и второстепенные персонажи менялись от акта к акту. В этот раз вместо Ларцова нас встречал другой сержант. Мелкий, посиневший на утреннем холоде, он пугливо хлопал заспанными глазами и трясущейся рукой приветствовал важный кортеж с мигалками. Именно так Игра спроецировала прибытие представителей ФСБ.
– З-з-здравия желаю. П-пройдемте, – произнес он, лязгая зубами от холода и указывая рукой на полицейскую машину неподалеку. Не успели мы с Арчибальдом сделать пару шагов, как посиневший сержант юркнул в салон и захлопнул за собой дверь. Полицейские из оцепления молчали, глядя на сидевшего в машине сержанта одновременно с завистью и возмущением. Завидовали тому, что тот сидел в тепле, возмущались, что прежде, чем сесть, не посадил высоких лиц в машину. Такой поступок карьеру не испортит, а вот репутацию у начальства запросто. Мне мальчишку было жалко. Мозг так себе отморозил, что считай публично не уважил генерала ФСБ.
– Рассказывай, – приказал Арчибальд, усевшись в машину. Разомлевший от тепла сержант, прильнувший к воздуховоду, не сразу сообразил, что к нему обращаются. Когда до него дошло, кого он чуть не проигнорировал, он покраснел и заикаясь от страха выдал всю информацию.
Картина была ясна и привычна. Вновь никто ничего не видел, вновь странный рисунок, составленный из заранее подготовленных тел, вновь сильное недомогание у НПС на месте преступления. Даже скучно слушать. Из нового лишь факт, что при просмотре фотографий с трупами самочувствие у всех остается в норме.