Ресторатор
Шрифт:
Ян встал сзади, обнимая меня за талию. От его близости по телу пробежали мурашки.
– Чем хочешь заняться? – спросил он, откидывая мои волосы и целуя меня в шею.
Его дыхание обжигало, и мысли тут же свернули в опасном направлении. Я почувствовала, как сбивается дыхание, и отвела взгляд от отражения Яна в стекле.
– Сегодня такой солнечный день, – медленно произнесла я, растворяясь в его объятиях, – пошли гулять, пока не стемнело.
Ян улыбнулся, явно догадываясь, о чем я на самом деле думала, но не стал
– Как скажешь.
Мы бродили по Москве, держась за руки и целуясь, как влюбленные подростки. Ян показывал мне свои любимые места, рассказывал забавные истории, связанные с ними. Я чувствовала себя так легко и свободно рядом с ним, будто знала его всю жизнь, хотя на самом деле мне еще предстояло узнать многое.
– А ты вообще откуда? – спросила я, когда мы остановились на мосту, глядя на блестящую гладь реки. – Из Москвы?
– Нет, – он покачал головой, облокотившись на перила. – Я родился в Польше, но в Москве жил некоторое время.
– В Польше? – удивилась я. – Но у тебя совсем нет акцента. Разве что имя…
– Просто я давно живу в России. У меня мама русская, а папа – поляк, – объяснил Ян.
– Ого, – удивилась я. – А как так вышло?
– Познакомились во время Всемирного фестиваля молодежи и студентов в Москве. Папа влюбился в маму, звал ее с собой, но она отказалась. Им тогда по 18 лет всего было. Отец оставил маме свой адрес и домашний телефон, взяв с нее обещание, что она будет писать, а мама не восприняла все это всерьез.
Он замолчал, всматриваясь в темную гладь воды, а потом продолжил:
– Мама отличный кондитер, но в начале 90-х всем было тяжело. Ее подружка уговорила податься в челночный бизнес. Закупали одежду и всякую мелочевку заграницей, потом продавали у нас.
Я слушала, затаив дыхание, пока Ян рассказывал историю своих родителей. Оказывается, однажды его мама попала в передрягу заграницей, тогда-то она и вспомнила того парнишку-студента из Польши, который семь лет назад оставил ей свой адрес и номер телефона. Она позвонила ему, и он помог ей выпутаться из неприятностей, а потом предложил остаться.
– Такая любовь-морковь, – усмехнулся Ян. – Они поженились. Сначала родилась моя сестра, через год появился я.
– Романтичная история, – улыбнулась я.
– Да, но потом все изменилось. Бабушка заболела, и мама решила вернуться в Россию. Здесь они с отцом попробовали открыть свое кафе. Поначалу дела шли неплохо, затем бизнес кому-то приглянулся, и родителей начали жестко прессовать. Отец держался, пытался бороться… В итоге его застрелили прямо в кафе, – глухо произнес он.
Ян сглотнул, отводя взгляд. Я обняла его, прижимаясь щекой к плечу.
– Ян, мне так жаль… Прости, что спросила.
– Ты-то в чем виновата? – мрачно сказал Ян. – Мама отдала бизнес, чтобы уберечь нас с сестрой. А я поклялся себе, что верну дело отца, когда стал старше и узнал подробности этой истории.
Мы
Теперь я понимала, откуда в нем эта железная хватка, это стремление контролировать все и всех. Это был не просто бизнес – это дань памяти отцу. Сейчас передо мной стоял не просто успешный ресторатор, а человек, познавший в раннем возрасте тяжесть утраты. Но он не сломался, а стал только сильнее.
– Вот про какие вьетнамские флешбэки ты говорил тогда на свадьбе, – вспомнила я.
– Ну да, инстинкт теперь щелкает, хоть я сам и не видел всего этого, – сказал Ян, целуя меня в висок. – А у тебя как родители встретились?
– Не так романтично, как твои, – улыбнулась я. – Папин друг предложил познакомиться с сестрой своей девушки. Из примечательного у моей мамы есть сестра-близнец.
– Получается, у тебя могут родиться близнецы, – сделал свой вывод Ян.
– В теории шанс есть, но одному богу известно, как будет.
– Я бы хотел детей-близнецов, – неожиданно признался Ян.
– Мечтай осторожнее. Вдруг у тебя будет один ребенок, а ты настроишься на близнецов и не будешь рад. Строить ожидания – опасная штука.
Я немного приземлила Яна, хотя в душе все ликовало от его слов. Почему-то мне хотелось верить, что его признание относится именно ко мне.
– Да нет, в любом случае буду рад. Дети – это классно.
Мы еще долго гуляли, разговаривая обо всем на свете, пока не стемнело. Я даже не заметила, как пролетело время. И только урчание в животе напомнило, что мы пропустили ужин.
– Можем заказать еду в номер, – предложила я.
Ян хитро прищурился.
– У меня есть идея получше. Пойдем.
Он привел меня в свой ресторан, который уже закрылся на ночь. Внутри было темно и тихо. Ян открыл дверь своим ключом, выключил сигнализацию и провел меня внутрь.
– Ты уверен, что можно? – шепотом спросила я, когда мы проходили через пустой зал.
– Это мой ресторан, – подмигнул Ян. – Я могу делать здесь все, что захочу.
На кухне он включил приглушенное освещение и начал доставать продукты из холодильника.
– Сейчас будет ужин от шефа, – подмигнул он. – Что ты любишь?
– Все, что ты приготовишь, – улыбнулась я, присаживаясь на высокий стул у кухонного острова.
Наблюдать за тем, как Ян готовит, было настоящим удовольствием. Его движения были точными и уверенными – было видно, что он прекрасно понимает, что делать.
– Не знала, что ты умеешь так хорошо готовить, – заметила я, когда он ловко нарезал овощи.
– Я же вырос на кухне, – ответил Ян. – Мама научила основам. Когда собирался открывать первый ресторан, ради интереса брал уроки у одного шеф-повара в Италии.