Ретранслятор
Шрифт:
Вниз мне, впрочем, было не нужно, а вот наверх, туда где ватага разбойников, зажав „свободные территории“ с обоих концов, долбила в ворота „огромным молотком“, было жизненно необходимо. Сквозь стремительно закрывающиеся двери я видел, как извивающаяся на полу девица в белом халате вдруг выгнулась дугой и обмякла, замерев, похоже уже навсегда. Возблагодарив все высшие силы от Иеговы до Велеса, за то, что эта мозгоправная дрянь не имеет на меня такого действия, я следил, как один за другим загорались цифры нумерации на индикаторе над входом. Тройку сменила двойка, затем, когда зажглась вожделенная единица и двери начали расползаться в стороны, я покачнулся и отлетел назад.
В эту самую
Оправиться получилось не сразу. Контузило, похоже. Из ушей и носа заструилась кровь, голову обволокло будто ватой. Я попытался чертыхнуться, но ничего не вышло. Язык отказался слушаться. Данная выходка разозлила меня окончательно, и, собрав последний внутренний резерв, я поспешил вперед, огибая корчащихся на полу жертв взрыва. Мне еще повезло. Многим досталось порядочно. Кого задело куском бетона, кто-то лишился ноги, бодро ампутированной стальной пластиной, отлетевшей от входа и прошедшей через кости, плоть и связки, будто нож сквозь масло. Ко всему прочему, похоже, где-то выбили генератор и зажглись тусклые, почти серые лампы, от чего складывалось впечатление, что конец света таки настал, и я, как это ни удивительно, поспел к основному мероприятию. Криков и стонов тоже было предостаточно. Даже моя пострадавшая слуховая система воспринимала все достаточно четко, и чтобы не обращать внимание на тех, кому уже не помочь, я ускорил шаг.
Первый пролет пришлось преодолеть бегом, а вот дальше, сразу за поворотом, где, наверное, когда-то находилась будка с охраной, меня ожидало несколько сюрпризов в виде парней в черной форме и импортных шлемах. Не успев даже понять, что происходит, я рубанул по развалинам огненным бичом, и бойцы, будто испорченные куклы, перебитые пополам, осыпались на землю, не успев издать и звука.
Спецназ, ну понятно. Парни отчаянные, но куда им до меня. Наглость и самоуверенность вашего покорного слуги закончилась на первой резиновой пуле, врезавшейся в лоб и раскрасившей небо алмазами. Я понимаю, что до неба еще далеко, но звезды из моих глаз получились настолько натуральные, что хоть вешай вместо привычных. Вторая пуля врезалась в плечо, начисто лишив правую руку подвижности, а потом обстрел начали по-серьезному.
— О как, значит. — С удовольствием отметив, что дар речи, хоть частично, но вернулся, я сноровисто растекся по полу и поспешил убраться из зоны огневого поражения за развороченную стенку КПП. Получилось не так изящно, да в придачу досталось от кого-то особенно меткого по колену, однако убрался я на удивление быстро, и как только почувствовал себя в относительной безопасности, пустил ледяную волну по полу. Желаемый результат был достигнут. Поверхность, вдруг ставшая удивительно холодной и гладкой, немного смутила нападавших, большую часть которых я даже до сих пор и не увидел. Даже лупцевать по стенке над моей головой перестали.
Брать решили, и брать именно живым, иначе зачем этот игрушечный боезапас. Кости поломает, вышибет глаз, но в остальном травм с жизнью несовместимых не предвиделось. Однако почему именно меня? Что такое? Мало ли по „Свободным территориям“ вольного народа шастает. Пиры, чьим кинезом я воспользовался в первую очередь, небось гроздьями. Фото у них, что ли, мое?
Мысль о том, что все прилежные псионики сейчас выделывают круги на полу и сфинктер не контролируют, мне в тот момент почему-то в голову не пришла, а вот вопрос, отчего нападавшие от своей глушилки в полном порядке, заставил задуматься,
Первыми сдались люди в черной форме.
— Андрей Петрович, — голос из мегафона показался мне почти приятным после криков и стонов умирающих. — Может, поговорим?
— Охотно поговорил бы с вами, ребята, — дружелюбно заявил я, прикидывая, в каком именно месте засел инициативный крикун. — Только вы бы стрелять перестали, особенно в меня.
— Извините, Андрей Петрович. — Голос невидимки показался мне даже виноватым. — Ребята на взводе. Не думали, что сможем поговорить. Вот и решили сначала из строя вывести. Я позже подоспел.
— Так значит, стрелять не будете? — ехидно поинтересовался я, потирая ушибленное колено. Отчаянно хотелось пить, еще больше курить, а самое сильное желание было взять крикуна за глотку да головой об стену.
— Гарантирую.
— И глушилку вырубите?
— А вот с этим, господин Скворцов, увы и ах. На нашей стороне псиоников по большей части нет, а обычные люди стабилизаторами снабжены. У второй базы такого нет, и бойцов с, кхм, способностями львиная доля. Отключим глушилку и все, будут тут через пару минут.
— Но люди умирают, — напомнил я, не спеша покидать укрытие.
— Потери в бою неизбежны, Андрей Петрович, — резонно заметил голос. — Ильдар знал, кого к себе тащит. Вы пока по полям-то да по лесам бегали, мы особо и не спешили, а вот когда Территории решили вас самым наглым образом к себе перетащить, решили действовать.
— А что с первой базой? — продолжал я раскручивать словоохотливого переговорщика. — Что они медлили?
— У них с ресурсами сложнее, — сухо пояснил мой собеседник. — Растратили направо и налево. Когда все началось, основные силы мы на первую базу оттянули и отходили, хочу заметить, с большими потерями. Испытуемые со второго по тридцатый сплошные отбросы. Зарвавшиеся наглецы, недальновидные и за ум взявшиеся только через полтора года.
— А я, значит, тоже отброс?
— Что вы, Андрей Петрович, — испугался невидимка. — Вы уникальны. Удачное побочное явление провалившегося эксперимента. Вы нам очень нужны.
— Гляди-ка, — довольно хмыкнул я. — Всем я нужен. Чего тогда бросили подыхать посреди города?
— То не мы, господин Скворцов, то автоматика, — продолжал гнуть свое вполне себе вероятный противник. — Капсула выброса под городом. Модулирует окружающую обстановку и доставляет в мир порядковый номер. Мы так несколько раз делали. Испытуемые, они что, должны способности свои запустить, вроде как мотоцикл с толкача. Вот вас и поместили в обстановку, близкую к боевой. Я сам при этом присутствовал, а чтобы и правда не пропали, дали излучение, и, как предполагалось, две мелкие банды сразу отреагировали на такую активность.
— А если бы они меня порешили, ну или бы умер я от чего? — ликуя от обилия долгожданной информации, продолжал я допрос из-за перегородки. — Что тогда?
— Естественный отбор, уважаемый. Коли в таких простых ситуациях не выжили бы, то и подавно не нужны. Без сантиментов, так сказать. Вот если бы вас в закрытой зоне основного импульсника выбросили, то действительно некрасиво, а город что, почти в порядке.
— Еще один вопрос перед переговорами. — Я прочистил горло и осторожно встал на здоровое колено. — Если вы такой сведущий, то, может, объясните, почему к спинке моей кровати в той богадельне была пристегнута чужая медицинская карта.