Ретранслятор
Шрифт:
— И что же?
— Оружие. Разные умные ракеты и прочая техника тоже накрылись, но старые добрые АК работали все так же споро, и наступило время военной диктатуры. Те, кто имел доступ до складов РАВ, быстро смекнули, что к чему, и неплохо приподнялись в то время, но и их правление было недолгим.
— Что случилось потом?
— Да ничего. Обычный круговорот вещей в природе. На смену человеку с оружием в руках шагнул человек разрушающий. Пси-бойцы, сила которых сначала вообще не поддавалась никакому объяснению. Многие почувствовали в себе эти возможности существенно раньше,
— Вроде тебя?
— Вроде меня. — Захар кивнул и потянулся за сигаретой.
— А что за сила такая?
— Да пес ее знает. — Седой щелкнул зажигалкой. — Никто ее не изучал. Нет ни возможности, ни желания. Сила эта досталась далеко не всем, а с ней удивительные ресурсы организма и регенерация в целом. Конечно, ногу или руку отрастить не получится, но, скажем, ударными темпами набрать мышечную массу после долгой болезни, это завсегда пожалуйста. Процента три от оставшихся в живых после мясорубки, но и их хватает с лихвой. Многие, понимая свою уникальность, сбиваются в команды. Другие же, наоборот, действуют сольно, не желая примыкать ни к одной из существующих ныне группировок. В общей своей массе бойцы делятся на четыре вида. Фризы вызывают резкое понижение температуры окружающей среды в заданном участке пространства. Пиры проделывают все то же, однако температуру повышают. Вольты, насмешка над грудой нерабочих гаджетов, проецируют электрический заряд.
— А сканеры?
— Что-то вроде ищейки и детектора лжи одновременно. Могут смотреть пространство на предмет нахождения себе подобных, могут читать мысли, но сами слабы и требуют защиты. Я их называю шахматными королями.
— Я слышал про проглотов. — Вспомнил я недавний разговор. — Они кто такие?
— Проглоты, — Захара перекосило от отвращения, — паразиты, пиявки, отребье. Если ты нарвался на такого, а как правило ходят они группами и нападают исподтишка, пиши пропало. Беги сломя голову. Если настигнут, высосут весь резерв и, что удивительно, смогут им некоторое время пользоваться. Пси-боец же, лишившись резерва целиком, как правило, умирает.
— Одно другого не легче. — Я осторожно опустился на траву и вновь провел рукой по бритой голове.
— Что такое резерв, тебя интересует? — Захар присел рядом и, выпустив струйку дыма, отправил сигарету в свой последний полет. — Предел, на котором могут работать нам подобные. Наташка, вольт по-нашему, генерить удар способна минуты две. Как правило, этого более чем достаточно, чтобы отпугнуть нахала. Но если вздумает работать дольше, быстро почувствует последствия на своей шкуре.
— А я? Что со мной?
— Ты уж, Андрюха, не обижайся, но среди нас ты вроде белой вороны, — добродушно поделился Захар. — Не вписываешься ни в один из вновь сложившихся стереотипов.
— Не понял, — честно признался я.
— Генка, сканер наш, видит все особенным взглядом, — тем же доверительным тоном продолжил седой. — Смотреть он может далеко, и образы, что срисовывает, на обычные картинки не похожи. Скажем, засечет фриза. Тот вроде синего облака. Пир больше красный.
— И что это может означать? — нахмурился я.
— Ретранслятор, — просто, как само собой разумеющееся произнес Захар. — Подобный спектр был у одного моего давнего знакомого. Никчемный был человек. Мелочный, злопамятный, ленивый. Силу, впрочем, поимел необыкновенную, и сгинуть бы ему в этой кутерьме, коли не она. Ретранслятор принимает удар противника, но не просто так, а впитывает его в себя. Скажем, напал на тебя фриз, попытался мозги выморозить. Ты его удар перехватил и ответил тем же холодом, но в разы больше. Стандартная штука. Принятие сигнала, его усиление и передача дальше. Вот такие, брат, пирожки.
— Интересно.
Откинувшись на спину, я закинул руки за голову и закрыл глаза. Ну что я мог сказать в ответ на эту странную историю. Да ничего. Бред, горячечный бред. Сборище сумасшедших. Валить нужно отсюда, но вот только куда? Скелеты в машинах смущали еще больше, чем нахождение в обществе людей с поехавшей крышей. Впрочем, жаловаться пока было не на что. С противоположного берега доносился запах шашлыка, алкоголь приятно дурманил голову.
— Проверку пройти придется, ты уж извини. — Захар чуть виновато улыбнулся и, присев рядом на скамейку, потянулся за сигаретой.
Погода стояла замечательная. Пахло лесом, дровами, с кухни доносился приятный запах жареного картофеля. Не больше, не меньше — идиллия, отдых в деревне. Сейчас, когда я сидел на скамейке около общего дома, являющегося спальней, медпунктом и оружейкой одновременно, набросив на плечи старенький бушлат и любуясь красным, почти багряным солнцем, уверенно закатывающимся за горизонт, в конец этого мира верить не хотелось, но чем больше я об этом думал, тем глубже погружался в собственные черные мысли.
— Что? — Я потянулся за сигаретой и, прикурив от зажигалки седого, провел по голове ладонью, ловя себя на новом ощущении щетины под пальцами.
— Сканировать тебя надо, ты уж извини, — вновь повторил Захар. — Непонятки эти с картой. Будто нарочно подброшена. Не возражаешь?
— Ты что-то упоминал про копание в мозгах, — нехотя напомнил я. — Это опасно?
— Ну, все опасно, коли делает это профан, — нехотя сообщил мой собеседник, стряхивая пепел с сигареты. — Но Генка — сканер знатный. Один из самых сильных на данный момент. Больно не будет. Обещаю.
— А сам механизм?
— Вон Генка идет. Он сам тебе и расскажет.
Действительно, из-за сарая вывалился помятый Геннадий-сканер, злой на весь мир, с жуткой головной болью после утренней пьянки, и, на ходу поправляя одежду, неуверенной походкой направился в нашу сторону.
— Привет честной компании, — поприветствовал всех сканер, заодно обдав молодецким перегаром такой крепости, что впору было закусывать. — Как дела?
— Да уж получше, чем у тебя. — Я хмыкнул, пытаясь определить степень протрезвления рыжего, но по его лицу и мутным глазам сложно было сказать что-то определенное. Язык не заплетается, с ног не валится, людей узнает. Уже, как говорится, хорошо.