Ретранслятор
Шрифт:
Последнее заявление было произнесено с таким выражением лица, что даже я, иногда простодушный, а зачастую и безалаберно добрый человек, почувствовал не то что неладное, а прямую угрозу.
— Эй вы, козлы душные, — Крутиков высунул голову в коридор. — Я его срисовал. Тащите носилки и ходу, а то нагрянут на нашу голову уроды и поминай как звали. То-то комендант рад будет.
— Что за комендант? — нахмурился я.
К транспортировке на носилках я готов не был и отчетливо понимал, что медицинский уход в моем состоянии будет не лишним, но Семен и слушать меня не хотел. Отмахнулся только да проронил, пропуская
— Там увидишь, паря, там увидишь.
Бесцеремонные южные гости подхватили меня под руки и под ноги и, будто тряпичную куклу перебросив на носилки, бодро потащили сначала вон из палаты, а затем и по пустому больничному коридору.
— Да что происходит, черт бы вас всех побрал? — попытался возмутиться я, но меня и слушать не стали, а тащили, как мешок картошки.
Секунда, и события начали разворачиваться с пугающей быстротой. Сначала замедлились мои носильщики, озираясь и втягивая ноздрями воздух. Затем всполошился Крутиков и, поспешно сняв с плеча АК, указал парням на двери ближайшей палаты.
— Что происходит? — На удивление четко и без акцента пугливо поинтересовался парень, что шел впереди. — Загородный сектор?
— Не должны. — Семен проверил магазин на наличие патронов и со смачным хрустом вогнал его обратно. — Сейчас пощупаю.
Прикрыв глаза, он прислонился к стене и, казалось, к чему-то прислушался.
— Ничего удивительного, — зашептал второй кавказец, стараясь не отвлекать Крутикова от прослушки. — От него такой фон, что любой дурак польстится. Шутка ли, девяносто семь, и это на расстоянии в два километра. Что уж говорить про то, что сейчас идет. Приборы небось шкалят, а сканеры, если на волну наткнутся, глохнут небось недели на две.
— Тише вы. — Семен открыл глаза и зло цыкнул на говорившего, и тот, боязливо опустив взгляд, поспешно прикрыл рот рукой. — Я с вашим трепом сосредоточиться не могу. И так работать сложно, а тут еще этот. — Это уже в мою сторону.
И тут мужик согнулся пополам, закрывая голову руками, и в тот же момент воздух пошел рябью, и яркая синяя струя пламени ударила в дальний угол.
— Вольты! — Молодой кавказец сноровисто вытащил из недр куртки видавший виды ТТ и, окончательно отпустив мои носилки, бросился на пол, наугад выпуская пули в дверной проем.
— Говорил же, — завизжал второй носильщик, следуя примеру товарища. — Бойцов надо было брать! Неужто хозяину пару фризов жалко? Один черт…
Второй всполох пламени прошелся чуть выше моей головы, и от этого волосы над ней поднялись дыбом.
— Господи, — прошептал я, стараясь скатиться с носилок после не совсем мягкого приземления. — Это же электричество! Но как?
Волна жара прошлась по коридору, сворачивая краску на стенах в черные, горелые завитки и заставляя стекла лопаться с мерзким звенящим звуком. Будто ножом, будто по венам. Тяжелые выверенные шаги по коридору вдруг стали так же отчетливо слышны, как и стук моего собственного сердца. Семен, перекатившись по комнате, попытался было немного пострелять, но новая волна нестерпимого жара, пронесшаяся мимо него, заставила с визгом выпустить вдруг раскалившийся докрасна автомат и, судорожно сжав обожженные ладони, отползти в дальний угол палаты.
Кавказцы же и вовсе героев из себя не строили и, быстро сообразив, что перевес в силе явно
— Держи угол, — хриплый мужской голос в коридоре вскоре обрел форму крепкого, лысого будто бильярдный шар типа в черной куртке и джинсах, заправленных в новые армейские ботинки.
— Без проблем. — Второй голос, звонкий, с надрывом, принадлежал женщине. — Только ты смотри там, осторожнее. Чуть что, суши.
— Без проблем. — Лысый довольно усмехнулся и шагнув в палату, с иронией посмотрел на веселую компанию, вжавшуюся в крашеные доски пола. — А вы, я смотрю, загораете.
— Сбрендил, — зашипел Семен, баюкая поврежденные руки. — Комендант узнает, что вы тут творите, мигом всем головы открутит.
— Тю, — лысый присел на корточки и поднял с пола пышущий жаром «Калашников».
Я уж было приготовился к тому, что он вскочит и, уронив автомат, завоет в припадке дикой боли, как совсем недавно это проделал господин Крутиков. Но не тут-то было. Парень явно был под наркотой или йогом высшей квалификации. Он даже не шевельнул мускулом, когда, повертев испорченное оружие в руках, отбросил его в сторону, а затем переключил внимание на меня.
— Ты уж прости, парень, — дружелюбно кивнул лысый. — Еле успели. Идти можешь?
— Даже не знаю. — Странно, но к этому чуть нагловатому незнакомцу в потертой куртке и не очень чистых джинсах я испытывал больше симпатии, чем к травмированному Семе и его до сих пор не посмевших даже голову поднять кавказским товарищам. Попытка приподняться на локтях прошла довольно успешно, хоть и стоила мне многих усилий, а вот уже дальше пошло и вовсе из рук вон плохо. Ноги слушались, но с трудом. Мышцы отвыкли и атрофировались, и в данный момент я был беспомощнее котенка. — Нет, — я отрицательно покачал головой и, обессиленный, рухнул на носилки.
— Ну ничего. — Кивнул лысый. — Мы тебя с Наташкой вытащим. Баба она крепкая. Эй, Натаха, хорош прохлаждаться. Дуй сюда. Тут новенького транспортировать надо.
По первому зову товарища в палату ввалилась странного вида девица с вызывающим макияжем, наложенным на вполне себе симпатичную мордашку, косухе и на каблуках высоты такой, что можно было усомниться в возможности на них передвигаться.
— Лежать! — лысый обернулся к зашевелившемуся подручному Крутикова. Лицо его напряглось, в глазах полыхнуло огнем. Самым натуральным, хоть, наверное, и почудилось от стресса, перенапряга и обезвоживания.
— Пить хочу. — Я, довольный, наблюдал, как кавказец впечатался клювом в пол и прикинулся ветошью, а потом, с благодарностью приняв из рук Наташи флягу с водой, попытался выхлебать ее в два захода, и тут же был остановлен бдительной девушкой.
— Куда ж ты! — ахнула она. — Нельзя столько. Захар же говорил, ни в коем случае много жидкости или пищи. Хуже будет.
— Захару виднее, — охотно согласился лысый, выщелкивая из ТТ магазины и прилежно складируя их в карман. Тот же фокус он проделал и с погибшим АК, а затем, чтоб быть уж совсем дотошным, обыскал моих то ли спасителей, то ли похитителей и успокоился, только когда выудил оттуда все, что ему показалось интересным.