Реванш
Шрифт:
– Очень сильно! – принимаю его игру и начинаю
ерзать, потираясь об него. Накрываю его напряженную грудь и провожу по ней ногтями, чувствуя, как его дыхание учащается.
– Сними платье! – требует он,и я тут же делаю это.
Алан наклоняется к моей груди и всасывает соски, один за другим, посылая по моему телу горячие волны возбуждеия. От него пахнет сигаретами, терпким парфюмом и коньяком,и я пьянею от этого запаха, окончательно теряя себя. Стону от того, что он продолжает играть с моей грудью, уже не пытаясь сдерживаться, чувствуя, как от желания скручивает низ живота. Выгибаюсь, бесстыдно подставляя ему грудь,и продолжаю царапать его плечи. А когда
– Какая чувствительная, – хрипло шепчет он, скользя в меня двумя пальцами, и сам хрипло стонет. – Такая мокрая, – ласкает мой клитор, распределяя влагу. – Расстегни ширинку, - шепчет в губы, немного их прокусывая. Дрожащей рукой нахoжу ремень, дергаю его, еле справляясь с пряжкой, но никак не могу расстегнуть на его джинсах пуговицу, потому что это невозможно, когда он целует мою шею и одновременно растирает клитор, вынуждая течь на его пальцы.
– Вера, расстегивай! – повторяет он, и я дергаю чертову пуговицу, тяну змейку, отодвигаю боксеры и выпускаю наружу уже налитый твердый член. Опускаю взгляд на него, впервые так откровенно рассматривая, и сглатываю от понимания, чтo хочу немедленно почувствовать его в себе.
– Сожми его! – почти рычит Алан и резко скользит в меня пальцами на
всю длину.
– Вот так, - удовлетворенно произносит в губы, когда я
обхватываю его член и вожу большим пальцем по головке. – Умница. Скучала по мне?
– спрашивает он, продолжая мучительно медленно поглаживать стеночки, задевая большим пальцем клитор. Этот дьявол никогда не даст мне что-то просто так, сначала он будет долго играть. Злюсь, задыхаясь от возбуждения, и тоже начинаю с ним играть, сжимаю член,интенсивней ласкаю гoловку, размазывая выступающие капельки влаги, чувствуя, как Алан напрягается, начинает глубже дышать.
– Отвечай – скучала? – теперь он тоже злится и резко перехватывает мою руку, ласкающую его член, сжимая запястье до боли.
– Да-а-а, - жалобно произношу я, поскольку он вообще прекращает ласки.
– Что «да»?! – рычит, резко дергая мои трусики в сторону.
– Скучала! – громко кричу, поскольку Алан хватает меня за талию и резко насаживает на себя.
– И я oчень скучал, куколка, – довольно шепчет, замирая на мгновение. А потом подхватывает мои бедра и начинает насаживать на себя, помогая мне, управляя, задавая темп.
– Да, моя куколка, да! – немного запрокидывая гoлову, произносит он. – Теперь давай сама, – отпускает мои бедра,и я не сбиваюсь с темпа, сама веду нас к блаженству, которое вот-вот накроет с головой.
Несколько минут он позволял мне двигаться самой, а сам оставлял засосы на моей шее, груди, играл с сосками, то лаская их, то больно кусая. Я держалась за его плечи, вонзая в них ногти,и скакала на нем, как бесстыжая дикая кошка,и мне было нереально хорошо, но недостаточно, чтобы кончить. Словно чегo-то не хватало.
Тело дрожит и горит, будто в агонии, мышцы лона сжимаются, но ничего не происходит. И я, почти плача,трусь об него, а в ответ получаю издевательский смешок.
– Я и в правду тебя ненавижу! – выкрикиваю ему в лицо и пытаюсь встать. Но Алан хватает меня за бедра, резко насаживая на себя до конца.
– очешь кончить? Проси. Просто скажи – Алан я хочу кончить. Пожалуйста, – а я сжимаю губы, и вся напрягаюсь, потому что это невыносимо – оставаться на грани и никак не получить желаемое. – Давай, Вера, это просто. Проси! – он просовывает между нами руку,
– Пожалуйста. Я хочу … – кричу ему в ответ, но не договариваю, потому что он дает мне все, чего не хватало, сам подается ко мне, двигаясь быстрее и растирает клитор, обжигая кожу бесконечными поцелуями. И мы срываемся, почти одновременно рассыпаясь на атомы…
***
В это раннее утро в голове крутится мыcль, что я его никогда больше не увижу. Он спасет от расправы, выполнив свой долг передо мной, и забудет меня как страшный сон. Мы остановились возле станции и ждем наш с Машей автобус. Девочка уснула в дороге, свернувшись на заднем сиденье. На улице идет снег. Крупные хлопья кружат и медленно оседают ровным слоем. Таие красивые, грациозные снежинки, словно балерины, кружат перед окном внедорожника,танцуя для нас прощальный вальс. Алан курит, выпуская струи дыма в слегка приоткрытое окно, а я просто смотрю на эти чертовы снежинки и глубоко дышу, пытаясь сдержать слезы. Мне бы, дуре, подумать о будущем, о тот, как мы будем жить с Машей, а я думаю об этом чертовом мужике. Я никогда не знала настоящих мужчин, не ощущала их любви и внимания и, наверное, Алан не идеал, но я отчаянно не хочу с ним расставаться. В голове вертится вопрос, который я никак решаюсь задать. Увидимся ли мы еще когда-нибудь? Закрываю глаза, сжимая в руках небольшую сумку, в которой деньги, наши новые документы и немого необходимых вещей. Хотя зачем нам эти встречи? Между нами не было, нет и никогда не будет ничего общего. Только мне от этого почему-то не легче.
Перевожу взгляд на лана, рассматриваю его профиль, шею, сильные руки и длинные пальцы, барабанившие по рулю,и внутри что-то больно режет.
– Ну, Вера, скажи, – произносит он, так и не oборачиваясь, отшвыривает окурок в окно и сжимает руль.
– Что? – спрашиваю, а сама зачем-то запоминаю каждую его черточку.
И все-тaки он красивый, с дьявольским магнетизмом. Такой мужик не нуждается в женщинах, они сами вешаются на него.
– Скажи все, что ты хотела сказать,или спросить.
лан резко поворачивается ко мне и поддается ближе, позволяя последний раз вдохнуть его запах. Он, всегда все знает. Да, я хотела спросить – увидимся ли мы eщё когда-нибудь? Но вслух произношу совсем другое.
– Я хотела сказать… спасибо за Машу. И я обязательно сделаю все, как ты сказал. Я затеряюсь,и меня никто не найдет…
Быстро моргаю, проклиная непрошеные слезы, не позволяя им вырватьcя наружу.
– Вас не найдут! – уверенно произносит Алан, хватает меня за ворот пальто и резко тянет к себе.
– Не это ты хотела сказать, куколка, - опять усмехается порочной улыбкой и целует меня. Но не так как раньше, а долго, медленно и очень сладко. Лишает дыхания, зарывается в волосы, отстраняется на пару секунд, а потом опять впивается в губы, до тех пор, пока не приезжает проклятый автобус.
– Все, Вера. Вам пора.
Он поправляет мои волосы, застегивает пальто, смахивая с него воображаемые пылинки, и вручает мне сумку. А я как в тумане. Выхожу из машины и сама не понимаю, что делаю. Открываю заднюю дверь, бужу Машу, натягиваю на нее шапку, что-то говорю, а внутри столько эмоций, которые я пытаюсь сдержать. Наверное, надо сказать «прощай», но я почему-то говорю:
– Я не Вера, но мне нравится это имя.
И впервые искренне ему улыбаюсь, пытаясь сдержать слезы, а он сжимает челюсть и глубоко вдыхает, кивая мне в ответ. Хватаю девочку и быстро иду к автобусу, больше не оборачиваясь. Даже