Реванш

Уилкинсон Ли

Дело было не столько в том, что Бэл не любила Сьюзи, сколько в том, что Сьюзи ненавидела Бэл. Очаровательной, миниатюрной и ужасно избалованной девчонке, боготворившей Родерика, едва исполнилось восемнадцать, когда тот предпочел ей другую.

Однажды Сьюзи уже сильно подпортила им выходные, хотя делала все возможное для сохранения мира. И Бэл совсем не хотела повторения скандала, особенно в присутствии целого скопища незнакомых свидетелей.

Родерик успокаивающе добавил:

– Как только она приедет, я с ней серьезно поговорю. Конечно, мы знаем друг друга с детства

и я к ней очень привязан, но это еще не повод портить настроение гостям.

К восьми часам вечера большинство гостей, в том числе и Сьюзи с родителями, уже собрались и были сердечно приняты хозяевами.

Бэл сразу поняла, что Родерик сдержал слово: рыжая Сьюзи в черном облегающем платье, выглядевшая одновременно и старше и моложе своих лет, сдержанно улыбнулась своей удачливой сопернице и весь вечер старалась держаться от нее подальше.

Бэл это вполне устраивало.

В этот день она была особенно элегантна – в белом платье на тоненьких бретельках и с длинной юбкой. С нескрываемой гордостью Родерик представил ее своим друзьям и родственникам, с которыми она еще не была знакома.

Еда и напитки были выставлены в оранжерее. А танцевальную площадку, воспользовавшись по-летнему теплым вечером, устроили на освещенной фонарями террасе.

Бэл так расслабилась в праздничной атмосфере, что позволила себе шампанского больше, чем обычно. Неожиданно у нее возникло странное ощущение – она почувствовала на себе чей-то взгляд.

Оглядевшись вокруг, она заметила невдалеке стоящего спиной к свету темноволосого мужчину – прекрасно сложенного и облаченного в безупречный вечерний костюм. Лицо мужчины оставалось в тени, но в его силуэте Бэл почудилось что-то знакомое…

Как только догадка осенила ее, мужчина сверкнул белозубой улыбкой.

– Как приятно столь скоро вновь увидеться с вами. – Его голос был низким и несколько хрипловатым. – Потанцуем?

Прежде чем Бэл успела сообразить, что происходит, мужчина уже увлек ее на террасу.

– Вообще-то я не… – Возражение так и застыло на ее губах, когда они оказались на свету и она смогла рассмотреть его аккуратно очерченные губы, выразительные брови и обрамленные густыми ресницами серые глаза.

Глаза, воспоминания о которых преследовали ее с того пресловутого обеда.

Несмотря на то что у нее было такое чувство, словно она падает в шахту лифта, ноги двигались в такт медленному фокстроту.

– Вы! Как вы здесь оказались? – сдавленным голосом спросила она.

Его как будто обидел такой вопрос.

– Очень просто. Явился по приглашению.

– Странное совпадение, – задумчиво проговорила она, разглядывая его удлиненное, неотразимо привлекательное лицо.

– Вовсе нет. Наша встреча в ресторане была случайностью. Эта же тщательно спланирована.

– Не понимаю, что вы имеете в виду… – Этой фразой она хотела поставить незнакомца на место, но интонация не удалась – нечто среднее между обидой и раздражением. Глубоко вздохнув, она попыталась сделать голос жестче: – Но я точно знаю, что вы не имеете права целовать меня.

Он наклонил голову и накрыл ее губы своими, остановив тем самым поток упреков.

– Так?

Его

поцелуй был хоть и кратким, но впечатляющим. Даже когда ее губы оказались на свободе, голова продолжала кружиться.

Когда разум прояснился, Бэл заметила ошеломленный взгляд Сьюзи, очень быстро затерявшейся со своим партнером среди танцующих.

Испугавшись одновременно и нахального проявления его силы, и своей собственной неспособности противостоять ему, Бэл прекратила танцевать и сделала попытку высвободиться.

Он только чуть крепче сжал объятия.

– Отпустите меня! – яростно прошептала она.

– Мне надо поговорить с вами, но прежде давайте выйдем из этой толпы.

Обхватив ее правое запястье, он повел Бэл вниз с террасы – сначала по ступенькам, а потом по лужайке, освещенной рядом фонарей.

Она обязана была воспротивиться, даже ценой небольшого скандала, но усыпленный выпитым шампанским рассудок не очень настаивал на этом.

К тому же вечер выдался на редкость красивый – черно-синее небо усеяно звездами, золотистый месяц, похожий на колыбель младенца, завис прямо над вершинами деревьев. Воздух теплый, нежный, как бархат, и наполнен ароматом меда, гвоздик и тонким лимонным привкусом герани.

Его обворожительные глаза, при лунном свете принявшие серебристый оттенок, критически изучали ее лицо, длинные пальцы все еще сжимали ее запястье. Он наверняка заметил частоту ее пульса, поэтому Бэл изо всех сил пыталась успокоиться. Но, похоже, сегодня самообладание коварно изменило ей.

Словно радуясь произведенному впечатлению, он улыбнулся и мягко произнес:

– Без напускной холодности вы выглядите еще очаровательнее.

Проигнорировав комплимент, она спросила:

– Кто вы? – и была неприятно удивлена, обнаружив, что ей не удалось скрыть прозвучавшего в голосе волнения. – Вы друг Родерика?

– Деловой знакомый… Эндрю Шторм.

– Эндрю Шторм, – медленно повторила она. – Вам подходит.

– Вам тоже подходит ваше имя, ма бэль. [1]

Откуда он знает ее имя? Решив, что от Родерика, она покачала головой.

– Меня крестили как Анабэл, а потом сократили до Бэл.

Свободной рукой он коснулся ее щеки. Вздрогнув и отстранившись от нежного прикосновения, она попыталась прояснить ситуацию, отрывисто проговорив:

– Я невеста Родерика. В октябре мы собираемся пожениться.

1

Ma belle (франц.) – моя красавица.

– Правда? – Похоже, ее собеседник сомневался в этом.

Чтобы подтвердить свои слова, она подняла левую руку и продемонстрировала кольцо, подаренное Родериком в день их помолвки.

– Почему вы выбрали именно бриллиант?

– Выбирал жених.

Эндрю Шторм совершенно не оценил игру света.

– Бриллиант для вас слишком холоден. Вам больше подошла бы теплота топаза или зеленое пламя изумруда. Под напускной холодностью в вас скрывается страстная женщина.

– Вы действительно так считаете? – поразилась она.