Ревенант
Шрифт:
– Дальше будут селения?
Дядька кивнул.
– Райле. Съезд по правую руку. Указатель не пропустите.
Я поблагодарил монаха и скомандовал:
– Собирайтесь! Переждем непогоду в Райле.
Уве и Марта уставились на меня с нескрываемым удивлением, но им хватило ума промолчать, так что мы подтянули седельные ремни, вывели отдохнувших коней на обочину и отправились в путь. А стоило только навесу скрыться из виду за поворотом, я спрыгнул в грязь и повел лошадь в придорожные кусты.
– Что происходит, магистр? – всполошился Уве, которого никто не удосужился просветить о свалившихся
– Заметаю следы, – ответил я. – Пошевеливайтесь!
Лес был не слишком густым, так что не составило особого труда провести по нему коней, пусть и пришлось удалиться от дороги, дабы монах не заметил среди деревьев нашу пробирающуюся в обратном направлении компанию. Некоторое время спустя маэстро Салазар отправился на разведку, а я в двух словах поведал слуге о новых проблемах. Уве явственно посмурнел, но сразу взял себя в руки и от горестных замечаний воздержался. А там и Микаэль вернулся. Он вывел нас из леса и спросил:
– Филипп, много у нас времени в запасе, как думаешь?
Я только плечами пожал. Гадать на кофейной гуще не имело никакого смысла.
– Ходу! – скомандовал я, и лошади потрусили по мутным лужам и бурой жиже, именовавшейся в местных краях трактом.
В Лёнинцген мы возвращаться не стали и через пару часов повернули на юг в надежде, что уходящая в поля дорога рано или поздно выведет к обитаемым местам. В столице королевства нас ничего хорошего не ждало, к тому же люди де ла Веги вполне могли разгадать незамысловатый маневр, нагнать и порубить на куски. Посему нашей новой целью стал перевал через Тарские горы на юге королевства. Пусть крюк намечался изрядный, зато и риска повстречаться с преследователями этот вариант сулил куда меньше остальных альтернатив.
И в самом деле – до гор добрались без всяких приключений. Да и перевал оказался не слишком крутым, он не стал серьезным испытанием для наших лошадей, а таможенные чиновники что с той, что с этой стороны крайне снисходительно отнеслись к сомнительным документам девчонки, прибившейся к свите магистра Вселенской комиссии по этике, стоило лишь одарить их небольшой мздой. Укрываться мороком я Марте строго-настрого запретил, поскольку на пропускных пунктах неизменно дежурили колдуны.
На ночевку в кои-то веки остановились на нормальном постоялом дворе. Тот был выстроен на окраине Нейвхельфа, как именовался небольшой городок, через который проходила спускавшаяся с перевала дорога. Заодно удалось разузнать последние новости, благо горожане только и говорили, что о недавней кончине прежнего сеньора здешних земель – старого графа Бейнреха. Сам отошедший в мир иной курфюст никого из бюргеров не заботил, волновала их исключительно вызванная его смертью междоусобица, притязания на власть епископа Вима и уменьшившийся в силу общей неустроенности поток торговцев.
Картинка складывалась совершенно безрадостная, и на следующий день мы воочию убедились в том, что горожане красок нисколько не сгущали, а во многом даже не отдавали себе отчета, сколь плачевно обстоят дела в провинции. Многие селения на стыке владений графских сыновей, которые сошлись в схватке за верховенство в роду, были разорены
В Мархоф мы въехали ближе к полудню, и уж там я останавливаться на окраине не стал и повел своих спутников прямиком на университетский холм. Теоретически мы еще успевали засветло добраться до Кларна, но после не самого простого путешествия хотелось устроить себе небольшую передышку. К тому же в город меня привели незавершенные дела, и заранее было не предсказать, сколько именно времени займет улаживание всех необходимых формальностей.
Первым делом я завернул в уже знакомую пивную и не прогадал: комнаты на втором этаже, в которых прежде останавливались живоглоты, пустовали, а на конюшне отыскались свободные стойла для лошадей. После обеда Уве отпросился проведать однокашников. Маэстро Салазар, выяснив, что вина в заведении не держат, ушел вслед за школяром, а Марта попросила взять ее с собой. Я подумал-подумал и отказывать ведьме не стал, благо в мужском платье она выглядела точь-в-точь как худосочный юнец.
По деревянному мостку мы перешли с крыльца пивной на мощенную брусчаткой мостовую и двинулись к вершине холма. На улицах было многолюдно, а на площади перед главным зданием университета оказалось и вовсе не протолкнуться от школяров, которые, по своему обыкновению, в перерывах между лекциями дурачились, распевали похабные частушки, на ходу жевали сухари и булки, читали конспекты и спорили до хрипоты и сорванных связок. Кто-то играл в карты, кто-то звенел серебром, спуская монеты в орлянку. Где-то дрались.
Ошеломленная всеобщей суетой Марта судорожно вцепилась в мою руку. Охватившее девушку замешательство не осталось незамеченным, и в нашу сторону обратились заинтересованные взгляды, но взглядами все и ограничилось; отпускать остроты никто не решился. Одних смутила шпага на моем боку, другие отворачивались, увидев заткнутый за оружейный ремень магический жезл, и даже самые отпетые смутьяны и вольнодумцы забывали о сальных шуточках при виде служебного перстня. Едва ли они всерьез опасались навлечь на себя неприятности, скорее, полагали неуместным смущать бедолагу, которого угораздило привлечь к себе внимание магистра Вселенской комиссии по этике. Обычно ничего хорошего школярам столь тесное знакомство с моими коллегами не сулило.
В воротах я кивком поприветствовал педеля и под удивленно-настороженными взглядами школяров провел Марту через внутренний двор.
– И все они здесь учатся? – шепнула мне на ухо ведьма, которой для этого даже не пришлось привставать на цыпочки.
– Да, но не все – на факультете тайных искусств, – ответил я и распахнул входную дверь, пропуская девчонку внутрь. Та шагнула через порог и при виде неоштукатуренного куска стены замерла с открытым от изумления ртом.
– Идем! – потянул я Марту к лестнице.