Ревенант

Йон Ларисса

— Здравствуй, Ревенант.

Рев почти улыбнулся. Почти. И обернулся.

— Ты, наконец, снизошёл до встречи со мной, да?

В серебристо-голубых глазах вспыхнула искра. Метатрон одет в длинную, до самых кожаных сандалий, тогу, подходящую под цвет глаз.

— Я бы и на прежние призывы ответил, но…

— Но был занят, — перебила его Рев.

— Но ты бы не готов, — поправил Метатрон

Ревенант нахмурился.

— Не готов к чему?

— Ко всему произошедшему. — Метатрон посмотрел на закат, и золотые лучи заходящего солнца

окрасили его лицо, заставляя светиться. Хреновы архангелы и их дерьмовое свечение. — То, что сделали вы с Ривером… Никто на такое не был способен. Даже все ангелы Небес, объединив силы, не могли бы.

Ревенант фыркнул.

— Ну, да, чёртова удача. Мы с Ривером и не должны быть способны на такое. Мы оба должны были умереть.

Метатрон повернулся к нему спиной.

— Ты когда-нибудь задумывался, почему мать назвала тебя Ревенантом?

Ну, технически, она дала ему имя равносильное Шеулу, вот только его не могли выговорить.

— Задумывался. — И много. В основном потому, что она не дала ему ангельское имя.

— Иногда Мариэль видела будущее, — тихо проговорил Метатрон. — Я думаю, она видела, что ты вернёшься из мёртвых, и дала тебе пророческое имя (Revenant с англ. можно перевести, как вернувшийся с того света — прим. пер.), подсознательно направляя тебя. Дать твоей душе идти по дороге судьбы.

Как бы Рев не хотел верить дядюшке Мету, не видел смысла в том, что его мать столько вложила в имя падшего, но не дала ангельского.

— Ладно, Оби-Ван, — проговорил он. — Какое отношение имеет моё имя к Риверу и тому, что мы заперли Сатану?

— Огромное отношение. — Казалось, напряжённый взгляд Метатрона смотрит прямо в душу Ревенанта, словно разбирая каждый его проступок. — Видишь ли, твоя мать пророчески дала тебе и второе имя.

Его дядя довольно невежественный архангел.

— У меня нет второго имени

— Конечно, есть. Мариэль не произносила его в Шеуле, а написала кровью на простыне, в которой мы забрали Ривера, — пояснил Метатрон. — И очень занятно, что в Шеуле тебя часто называли Истребителем, ибо твоё ангельское имя это и означает.

Ревенант тряхнул головой, прочищая мысли от услышанного, потому что Метатрон не мог сказать то, что сказал. Но архангел выжидающе смотрел на него, так что, вероятно, Рев правильно его услышал.

— Что за имя? — прохрипел он.

— Абаддон, — В голосе Метатрона было столько силы, что она прошла по всему существу Рева. — Тёмный ангел, которому было уготовано запереть Сатану на тысячу лет. Ты и был ключом, Ревенант. Когда Сатана, наконец, разрушит свою тюрьму, Ривер сломает печати Всадников, и придёт конец света. Но пока, вы с Ривером подарили миру десять столетий покоя, как и было, предсказано.

— Чего? — он хрипел, будто его душили. — Предсказано? Кем?

Метатрон просто смотрел на него.

— Ты что никогда не читал Библию? Вы с Ривером всегда были в центре апокалипсиса с первых капель реки Нил. Всегда существовали знаки в библии. А вы два пустоголовых

пня их пропустили. Честно, несколько раз я сомневался, что вы найдёте свои пути.

— Похоже на нас, — проговорил Ревенант. — Погоди… Раз пророчество библейское, Сатана о нём знал, так?

— Без сомнения. У него было пророчество Демоники, которое противодействовало библейскому. Вот почему твоя мать скрыла твоё имя. Когда вы родились, пророчества ещё не были написаны, но Мариэль это предвидела. Никто, даже архангелы, этого не знали. В курсе были лишь я и моя жена.

Взрыв. Мозга.

Но теперь всё становилось ясно. Всё, через что он, его мать и Ривер прошли, было с какой-то целью. Но менее отстойным не становилось.

— Ты знал, что моя кровь не очиститься от порчи Сатаны? Ты участвовал в хреновой сделке, которую мне предложил Рафаэль с подручными?

— Мне очень жаль, Ревенант, — начал Метатрон. — Боюсь, что пока Сатана жив, твоя кровь не будет очищена, но я не знал о сделке. Не знал, что Рафаэль солгал тебе. И с другими архангелами, причастными к этому, разберёмся. Пошло оно всё, Ревенант, когда пожелаешь, можешь приходить на Небеса. Даю слово, ни один архангел не будет тебя преследовать, и мы исправим любой вред, причинённый тобой, пусть даже на это уйдут столетия.

— Спасибо, — поблагодарил Рев, хотя не намеревался ступать на Небеса, пока не перестанет нести разруху. Память о его матери достойна лучшего. Метатрон склонил голову в знак принятия.

— И Ревенант, ты понимаешь, что Шеул теперь твой?

Он фыркнул.

— У дяди Мета есть чувство юмора. — Он помолчал. — Ох, погоди… нет его у тебя, да? Ты серьёзно?

Метатрон пожал плечами.

— Сатаны нет, Люцифер заперт с ним. Сейчас ты — самое могущественное существо Шеула. Ты можешь управлять им, как посчитаешь нужным, пока ловушка, сдерживающая Сатану, не разрушиться, а Ривер не сломает печати Всадников.

Грудь Ревенанта сдавило. Он новый правитель ада?

— Я не… как?..

— Пророчество книги откровений, — пояснил Метатрон. — И правил ими царь, ангел бездонной ямы, и имя того царя на иврите — Абаддон. — Теперь Метатрон стал серьёзен. — Ты не можешь превратить Шеул в кладезь добра и святости, и не можешь искоренить демонов. Во Вселенной должен быть баланс добра и зла, поэтому Шеул должен оставаться оплотом зла. Но это не значит, что ты не можешь… смягчить его. Если нельзя полностью отказаться от существующих законов, то хотя бы измени их.

В голове Ревенанта всё ещё не могли улечься предыдущие новости, так что он не мог понять, о чём Метатрон говорил.

— Например?

— Ну, например, тот факт, что душа человека… или ангела, умирающего в Шеуле должна остаться там навек, и её мог мучить любой демон.

— Я могу освободить души?

— Если пожелаешь.

Ревенант практически дрожал от этого желания. Сколько измученных душ он мог освободить? Включая мать и отца, сестру Ресефа. Столько душ, наконец-то, могли обрести покой.