Ревик
Шрифт:
Она чувствовала запах масла для жарки и кофе из соседних ресторанов и отелей в европейском стиле, а также густой привкус дыма, исходивший от ближайших дымоходов. Запах потрошёной рыбы всё сильнее доносился от самой реки, потому что солнце начало нагревать воду и берега, усиливая жар желтоватого неба.
Дигойз Ревик молча смотрел на неё, словно измерял её взглядом.
Его тонкие губы хмуро поджались.
Кали видела там скептицизм.
Возможно, это не только скептицизм, но и сопротивление, однако подо всем этим жили какие-то более глубокие эмоции. Что бы там ни было, от этого его свет хотя
Она знала, что он открылся, чтобы улавливать отпечатки от неё, но такие контакты всегда были двусторонними.
Она почувствовала его смятение, и чувство вины усилилось.
— Брат, — мягко сказала она. — Я сожалею, что огорчила тебя. Я не знаю, как упростить это для тебя. Если бы я знала, то сделала бы это. С радостью.
Он ответил одним из тех резких смешков.
Однако её слова разрушили момент, и его взгляд ускользнул от её тела и лица. Посмотрев на реку и едва слышно прищёлкнув языком, он пошарил в нагрудном кармане рубашки, которая выглядела частью униформы, хотя он носил её небрежно распахнутой поверх тонкой хлопковой футболки.
Достав пачку hiri, он предложил ей сигарету, но она отказалась взмахом пальцев.
Она смотрела, как он подносит к губам одну тёмную свёрнутую трубочку, затем поджигает её от серебряной зажигалки — человеческой, открывавшейся и закрывавшейся со щелчком.
Выдохнув дым, он защёлкнул зажигалку и сунул её в карман брюк.
Он не смотрел ей в глаза, даже заговорив.
— Я ничего не знаю о твоей дочери, — сказал он лишённым эмоций голосом.
Покачав головой, он сделал ещё одну затяжку hiri и прищёлкнул языком. Его глаза казались холодными даже в бледно-золотом свете утреннего солнца.
— …Буду честен. Мне не особо есть до неё дело. Я не скажу Галейту о том, что ты мне рассказала. Я не скажу никому, если ты этого не хочешь. Но взамен мне кое-что нужно от тебя.
Эти стеклянные глаза посмотрели на неё и теперь походили на лёд.
— Тебе надо уехать из Сайгона, сестра. Сегодня.
Кали нахмурилась, изучая маску, в которую превратились его угловатые черты лица.
— Почему, брат? — переспросила она.
В эту паузу его глаза похолодели ещё сильнее.
Он переступил ногами в ботинках на пыльной дорожке у газона, затем снова посмотрел на реку, вскинув взгляд, когда проплывавшая мимо баржа издала гудок.
— Потому что здесь ты не в безопасности, — просто сказал он, отвечая на её вопрос, но не отворачиваясь от воды. — Та моя подруга. Она ищет тебя, сестра… даже сейчас она везде ищет тебя. Она зла. Она думает, что со мной что-то не так. Она думает, что причина этому ты. Она думает, что это началось, когда мы с тобой впервые поговорили у бассейна…
— Она права? — тихо спросила Кали.
От её тона он вздрогнул, уставившись на неё.
— Она не ошибается, — ответил он, всё ещё сверля её взглядом.
Он сделал ещё одну затяжку hiri, и на сей раз боль в нём усилилась, заставив Кали вздрогнуть прежде, чем она успела взять себя в руки. Его свет источал открытое желание, смешанное почти с отчаянием. Это противоречило эмоциям горя и печали, одиночества, шокировавшего
Похоже, теперь он позволял ей почувствовать эти вещи. Похоже, он почти намеренно показывал себя ей, стоя там и избегая её глаз.
Он выдохнул дым со сладким запахом, и его лицо помрачнело, когда он посмотрел на нее, на сей раз избегая лица и сосредотачиваясь на теле.
— …Если ты задержишься здесь, то и от меня тебе будет грозить опасность, — прямолинейно добавил он.
— Брат Ревик… — начала она, но он перебил её, посмотрев вверх.
— Я ясно выражаюсь, сестра? — его стеклянные глаза посмотрели на неё, а его голос похолодел, сменяясь явным предупреждением. — Я озвучил просьбу. Даже запросил ответную услугу. Я официально прошу тебя… пойти навстречу. Я выдвигаю официальный запрос, сестра.
— А если я не сделаю этого? — тише спросила она. — Если я не удовлетворю этот запрос?
Его челюсти заметно сжались, на щеке дёрнулся мускул.
Почти не медля, он резко сделал шаг в её сторону, и вся его поза источала открытую угрозу.
Кали почувствовала нарочитость этого движения и на сей раз не вздрогнула. Очевидно, что он хотел, чтобы она почувствовала агрессию в его свете.
— …Возможно, ты не понимаешь, — холодно сказал он. — Я бы предпочёл не выразиться ясно. Я бы предпочёл, чтобы ты не поняла. И я не буду стараться убедить тебя сделать так, как я прошу. На самом деле, высока вероятность, что это единственная моя попытка.
Его голос зазвучал ниже, но те холодные нотки сделались лишь заметнее.
— Я бы предпочёл, чтобы ты осталась, бл*дь. Я бы предпочёл, чтобы ты не покинула Сайгон. Ты тоже должна это понимать.
Его кадык дёрнулся от глотка, и боль в нём на мгновение усилилась, а его взгляд скользнул к её ногам во вьетнамских сабо.
— Ты сейчас вовсе не в безопасности со мной, сестра, если хочешь знать правду.
Кали жестом показала понимание, но заставила себя стоять на своём и выдержать его взгляд, когда он посмотрел ей в лицо. На сей раз что-то в её выражении достучалось до него, и она заметила искренний стыд, промелькнувший в его глазах и на лице так быстро, что она усомнилась, не померещилось ли ей.
Но она знала, что видела это. И чувствовала тоже.
Она также видела, как он помрачнел, осознав эти эмоции.
Он покраснел.
Если он мог краснеть, значит, он не так закрылся от неё, как она боялась.
— Брат… — осторожно начала она.
Она умолкла, видя по его лицу, что боль усилилась.
Он поднял руку к лицу, возможно, пытаясь вовсе скрыть это от неё.
— Боги, — произнес он. — Что ты со мной делаешь?
Вопрос, казалось, не требовал ответа.
Кали осторожно наблюдала за ним, всё ещё пытаясь решить, стоит ли ей попытаться вновь достучаться до него, или это лишь сильнее собьёт его с толку. Он по сути только что пригрозил изнасиловать её, но тот факт, что он вообще потратил время на угрозы, говорил Кали, что он на самом деле не хочет этого делать. Противоречия в нём давали ей надежду, не считая непосредственной опасности ситуации… и надежда становилась сильнее, когда она вспоминала сцены его недавнего прошлого, которые она видела с Уйе.