Ревиксит

Дельфин в наушниках пел о том, как он любит людей, а подпевавший ему Витиум стирал заляпанную кровью форму. Конечно, он мог поручить это дело кому-то другому (и не только стирку), но привык выполнять грязную работу сам. Вот и в этот раз с обнаглевшей тварью он разобрался сам, тем более мертвый Мишаня помочь не мог, как не мог и его живой братец. Не сумел разобраться с аспидом и будущий глава бонумов со своей подружкой, так что усмирять орудующую в лесу нечисть пришлось Витиуму. А он подобные проблемы решал быстро, тем более «бумажки» предпочитал заполнять после дела, а не до. Куда более логичным ему казалось написать рапорт о превышении полномочий, чем упустить какую-то тварь из-за того, что глава долго согласовывал разрешение.

Но глава теперь убит, а его роль временно исполняет сам Витиум, который мог разрешить себе все, что угодно, в рамках Кодекса Кустодиамов, конечно же. Ну или около него, как например, сегодня.

И глядя на стекающую в раковину кровь Витиум думал о том, сколько же еще крови прольется, и не только от его рук. Если сейчас монстры лишь осторожно пробуют переступать (или перелетать, как в сегодняшнем случае) Кодекс Кустодиамов, то что же будет дальше, когда их под своим темным крылом соберет Дарк… Тогда никаких кустодиамов не хватит для того, чтобы защитить людей, ведь половина спасителей – малумы, давно пляшут под дудку своего главы мистера Дарка, а оставшаяся половина – бонумы, которыми сейчас и управляет Витиум, полностью дезориентированы. И все из-за чертового Мишани, который слишком легко отделался от той заварухи, которую сам же и устроил. Оставил на Витиума и Заставу, и всех бонумов, и будущего главу Сайреса, которому нужно было помочь не только побороть верумскую Тьму за самый короткий промежуток времени, но и за пару месяцев обучить всему, что будущие главы кустодиамов постигали десятилетиями. И не стоит забывать про еще одну навязанную Витиуму подопечную – Селену, которой вообще никто не знает, как помочь раскрыть способности в полной мере. Ну и самый главный «подарочек», который подложил Мишаня Витиуму – это назревающая война с Дарком. Война, в которой он лишен главного оружия – Гадриэля, своего лучшего друга и лучшего ученика, погибшего по вине все того же Мишани.

Витиум не понимал, что двигало уже мертвым главой бонумов, но догадывался, что мешанина в голове у Мишани была еще та, потому что все свои дикие выходки от творил со словами «Это для лучшей версии будущего». Если бы этот идиот меньше слушал предсказания предикторов, а больше жил в реальности, то ничего из того, что только предстояло разгребать Витиуму, даже не случилось бы, а Гадриэль и Лиза остались бы живы. Но Мишаня витал в облаках, пока остальные решали проблемы, им же и созданные. И даже после его смерти ничего не изменилось. Витиум, как и прежде, загребал его дерьмо. И не было рядом Гадриэля, с которым это делать было куда проще, куда быстрее, и куда веселее. У Витиума остался только Дельфин, который все пел в наушниках о том, как он любит людей.

Ночь освещена фиолетовыми языками Адского пламени, неистово пожирающими вековые деревья. Запах дыма бьет в нос, а угарный газ забивается в легкие и затрудняет дыхание. В черном тумане трудно различить сражающихся, а крики и стоны умирающих сливаются в единый вопль бесконечной боли. Придавленные мертвыми телами лечебные травы уже не способны никому помочь, они выжжены и окроплены кровью так же, как и остальная часть леса с западной стороны Заставы. Темные твари рвут бонумов на части и силы обороняющихся на исходе. Из тридцати попавших в засаду кустодиамов уцелели только семеро, а превосходящие числом противники потеряли всего лишь шестерых асванги и двух берендеев.

Тело стратеры, продолжающей с трудом удерживать часть нападающих в заморозке, предательски дрожит. Селена, чей белоснежный наряд украшен уже не свежими цветами, а алыми бисеринами крови, взяла под контроль слишком много объектов. Ингвар старательно перекачивает в нее свою энергию, но измотанный битвой и ранениями возлюбленный не лучший источник подзарядки для Селены, потому к монстрам постепенно возвращается и хитрый оскал, и возможность шевелиться.

Стоящий неподалеку от лучшей подруги Сайрес, пронзенный десятком стрел и залитый кровью не только врагов, обессиленно оседает на траву. Витиум спешно подхватывает его и приказывает оставшимся в живых бойцам защищать Сайреса и Селену ценой собственной жизни. Глупость, приведшую их в кольцо Адского пламени, они искупят кровью. Витиум догадывается, что эта выжженная поляна станет их

последним пристанищем, но на вечеринку в загробном мире собирается явиться в компании как можно большего числа темных тварей. Остальные сражаются также отчаянно, как и закаленный битвами шрамированный воин, но кустодиамские клинки и силы стратеры не способны сдержать напор разъяренных тварей. Сайрес в очередной раз пытается вызвать древний артефакт, но меч Михаила все-так же не проходит сквозь Адское пламя.

Изнеможённые бонумы не замечают, что в окружающем поляну фиолетовом полыхающем кольце появляется проход, из которого выныривает светловолосый незнакомец с серебристым венцом на голове, отодвинувший огонь словно шторку. В руках он держит белый лук, копия которого вышита на спине его темной формы белыми нитками. Следом за предводителем появляются еще три фигуры, облаченные в такую же темную форму, отличающуюся друг от друга лишь вышивкой на спине. Рыжеволосая девушка держит в руках пылающий огненный меч, такой же вышит и ее форме оранжевыми нитками. Держащий девушку за руку брюнет вооружен кистенью, но куртку его украшают черные весы. А четвёртый член этой необычной команды – седовласый парень, вбивает в землю косу, так похожую на ту, что помещена на его форму.

Приведший всех на поляну парень хитро улыбается и закрывает калитку в пылающем заборе, не собираясь никому оставлять шанса на побег. Воин с косой тут же тянется к своему орудию, чтобы упокоить противников, но рыжеволосая хватает его за руку. Между ними происходит немой разговор и в итоге седой кивает и отходит, а девушка подмигивает брюнету. Он притворно кланяется, но его спутница этого уже не видит, она устремляется вперед, прекрасно зная, что компаньон последует за ней.

Сумасшедшая парочка врывается в гущу боя, прокладывая себе путь через мертвые тела тварей всех мастей и вслух ведя подсчет убитых ими монстров. Сражающиеся влюбленные походят на богов войны. Предсмертные стоны и хруст ломающих шей – их музыка, кровь – вино, вырванные сердца – лучшие украшения, а окровавленные тела – красная ковровая дорожка, по которой они идут к намеченной цели. Рыжеволосая бестия и ее дружок играючи расправляются с нападавшими, но спасти всех кустодиамов не успевают. В живых остаются только Селена, Ингвар, Сайрес и Витиум. Эти ошарашенные бонумы не осознают, что подоспела подмога и не понимают, стоит ли им радоваться, учитывая с какой легкостью их спасители уничтожили больше трех десятков злобных тварей. Кустодиамы замирают в ожидании, все еще не веря, что смерть взяла отсрочку, а их защитники продолжают действовать по намеченному сценарию.

Венценосный предводитель кивает седовласому и тот делает взмах косой. Стоны поверженных монстров тут же смолкают, как и биение сердец. Второй взмах косы заставляет исчезнуть с поляны тела всех погибших в бою темных тварей. Пока ошарашенные бонумы раскрывают рты, владелец косы вбивает ее в землю и вопросительно смотрит на венценосного. Тот кивает, снимает с головы украшенным драгоценными камнями венец и подбрасывает его в воздух, а после срывает с плеча лук и пускает стрелу сквозь венец. Серебряная стрела облетает поляну по кругу, туша облизывающие ее фиолетовые языки Адского пламени, и закончив свое дело падает к ногам владельца, устроившись рядом с венцом.

Незваные гости, не входящие в список действующих лиц в драматическом спектакле Дарка, смещаются к центру выжженной поляны. Рыжеволосая вонзает окровавленный меч в землю в центре начерченной стрелой окружности, а брюнет вешает на него кистень. Седовласый становится по центру так, чтобы оружие было у него между ног, а венценосный водружает корону уже не на свою, а на седую голову. Владелец косы берет любимое оружие в руки, поднимает его над головой и делает оборот уже против часовой стрелки. Совершив три оборота, он опускает косу и снова вбивает ее в землю.

Мир на пару секунд замирает, а когда снова приходит в движение, то первое, что в нем меняется – лица четырех выживших. Рты бонумов округляются еще больше, когда раны на телах их погибших собратьев затягиваются, поломанные кости срастаются, а оторванные конечности возвращается на места. Возрожденные кустодиамы делают первые робкие вдохи, приподымаются и недоуменно озираются по сторонам, но те, кого им стоит благодарить за разворот в конце темной дороги, не ведущей их к Свету, уже исчезли.