Ревность
Шрифт:
Наконец рядом с Тэсс появился второй силуэт – молодой женщины, с ног до головы увешанной сумками и чехлами различных форм и размеров, в одном из них безошибочно угадывались очертания штатива-треножника. Она была на голову ниже Тэсс, и ей пришлось встать на цыпочки, чтобы поцеловать Тэсс в щеку. Тэсс не оказывала девушке никакого снисхождения: она не нагнулась, чтобы сделать свою щеку более доступной, не освободила подругу ни от одной из ее сумок. Вместо этого она закурила следующую сигарету и стала смотреть в окно, пока девушка-фотограф что-то ей говорила, оживленно жестикулируя, хотя
Несмотря на толчею в зале ожидания, самолет оказался вовсе не переполненным. Рядом с Шон и Дэвидом оставалось свободное сиденье, так же как и рядом с Робин и Ивеном, сидевшими сзади через несколько рядов. Тэсс и ее подруга – Мег Соломон – сели в хвосте, в секции для курящих.
Они столкнулись с Мег в очереди на посадку. Она была молода, не более двадцати шести или двадцати семи лет, ее кожа кремового цвета, казалось, не знала косметики. Улыбка была мягкой, глаза сияли. Наверное, она чувствует себя более защищенной за своей камерой, подумала Шон. Мег была перегружена: рюкзак, треножник, громоздкий металлический кейс и фотоаппарат в небесно-голубом футляре, точно таком же, как у Дэвида. Дэвид предложил ей помочь донести кейс, хотя и сам был достаточно нагружен, но она лишь покачала головой.
– Я в порядке, – улыбнулась она. – Я к этому привыкла.
Привыкла ли она также и к длинным, с едким запахом, сигаретам Тэсс? Мег не курила. Шон могла поручиться за это, глядя на ее кожу, чистую голубизну глаз и белизну зубов. Она увянет в секции для курящих, подумала Шон.
Но Мег, кажется, это не волновало. Она, как щенок, последовала за Тэсс в конец самолета.
– Хорошенькая, – прокомментировал Дэвид, пристегивая ремень. Его место оказалось у окна.
– Что? – спросила Шон.
– Мег. Она очень хорошенькая.
Шон хотела сказать, что Мег годится ему в дочери, но усомнилась, проделала в уме арифметические подсчеты и решила, что это так, но с небольшой натяжкой.
– Да, она очень мила, – сказала Шон.
– Футляр моего фотоаппарата оказался, как у профессионала. – Дэвид выглядел вполне довольным собой.
Была половина шестого по времени Сан-Диего. Она передвинула стрелку часов на три часа вперед. Стало темнеть, как будто и правда приближалась половина девятого. Шон уже жила по времени Майами. По перуанскому времени.
Дэвид заснул сразу же после обеда, откинув голову на спинку сиденья. Шон достала с верхней полки два одеяла. Одним из них она укрыла его грудь и руки, подоткнув одеяло ему за плечи. Затем укрыла свои колени одеялом и снова принялась за роман.
Шон опять углубилась в абзац, который тщетно пыталась читать в аэропорту. Сейчас он шел ничуть не легче. Она посмотрела мимо Дэвида, в окно. Слой облаков под ними был серым, выше синева неба перебивалась полосками розового и пурпурного цвета. Быстро темнело. Она видела, как тьма опускается на облака, проглатывая цвета. Скоро она различала лишь мигающие огоньки на крыле.
Шон порылась в сумочке и достала список вещей, которыми им необходимо запастись в Икитосе. Еда. Горшки и сковородки.
Он был прав. Но теперь Шон жалела, что не заказала такой нож. Ей нравилась его компактность, возможность ощущать его тяжесть на собственном ремне – нечто большее, чем просто нож. С его помощью можно было решить любую проблему.
Теперь ей придется купить нож в Икитосе. Икитос. Боже, как она не хотела оказаться в этом мрачном маленьком городке, где отчаяние было разлито в воздухе. Ей стало зябко под одеялом. «Мы в него только войдем и выйдем», – сказала Тэсс. Прямо из аэропорта они направятся на рынок закупать продовольствие, потом их на грузовике доставят в зоопарк за обезьянкой, оттуда они поедут на Рио-Тавако. Надо будет сразу же позвонить Линн из аэропорта, чтобы убедиться, что с мальчиками все в порядке. Она найдет телефон-автомат и… помнит ли она, как звонить по нему? Может быть, Ивен знает. Она почему-то не могла спросить об этом у Тэсс.
Шон снова просмотрела свой список. Хватит ли им средства от насекомых? У них была всего пара флаконов, но Ивен сказал, что этого достаточно, если они не хотят купаться в этой жидкости. Запаслись они и антибиотиками в огромных количествах. «Каждая царапина, каждый укус здесь тут же инфицируется», – предупредила их Тэсс. Зубная паста, мазь от ожогов и шампунь. О лезвиях для бритья они вспомнили в последнюю минуту. Шон не могла себе представить Дэвида с двухнедельной щетиной. Она посмотрела на него, протянула руку и провела пальцем по его щеке. Еще до того, как дотронуться до него, она ощутила его кожу, немного шершавую от щетины, выросшей за день. Это было прекрасное лицо, спал ли он или бодрствовал.
– Можно я присяду?
Она подняла голову и увидела Ивена, стоявшего рядом. Шон убрала книгу с соседнего сиденья, освободив для него место.
Он сел, держа в руке одну из тех брошюр, которые просматривал в аэропорту.
– Ты читала это? – Он протянул ей статью Пола Нанса «Трудности в использовании подсадки при ловле приматов».
Шон кивнула. Она знала эту статью.
– Так вот, я не хотел тогда настаивать, но, прочитав эту статью, понял, что у нас могут возникнуть проблемы.
– Ивен, я все это обдумала. – Она объяснила ему, что упаковала сушеные фрукты и яйца для подсадной обезьянки в дополнение к свежим фруктам, которые они купят в Икитосе, даже набросала чертеж, показывавший, как она намеревалась защитить обезьянку от возможных повреждений.
По мере ее объяснения лицо Ивена освещалось улыбкой.
– Я вижу, ты и впрямь все продумала.
– Ага.
Между ними воцарилось молчание. Через минуту он протянул руку и выключил свет.
– Как ты себя чувствуешь? – спросил он.