Революция муравьев
Шрифт:
Принцесса думает о том, почему гидрахнидеи, живущие в основном в воде, идут завоевывать деревья. Эти крошечные мохнатые, защищенные доспехами ракообразные, вооруженные сложными резцами, зубцами, колючками и клювами, ведут эпические битвы. Жаль, что у принцессы нет времени еще понаблюдать за ними. Никто не узнает о войнах, захваченных территориях, драмах, тиранах народа клещей. Никто не узнает, орибаты или гидрахнидеи выиграли крохотное сражение за тридцатую вертикальную ложбинку большой сосны. А может быть, в другой ложбинке другие клещи, еще более необыкновенные, какие-нибудь
Она интересуется гигантскими Пальцами и самой собой. Этого с нее хватит.
Она снова пускается в путь.
Колонна Революции Пальцев, с которой она идет, продолжает расти. После пожара их оставалось тридцать три, скоро их будет около сотни насекомых разных видов. Дым от жаровни не отпугивает, а привлекает любопытных. Они подходят посмотреть на огонь, о котором столько говорят, и послушать рассказы про одиссею 103-й.
Принцесса неустанно спрашивает всех вновь прибывших, не видели ли они муравья-самца, чьи запахи соответствуют 24-му. Никто такого не припоминает. Всех интересует только огонь.
Значит, вот оно какое, это ужасное пламя.
В плену каменной оболочки монстр кажется слабым, но жесткокрылые мамы все равно предупреждают малышей о том, что подходить к нему опасно.
Поскольку жаровня очень тяжелая, 14-й, специалист по связям с иностранцами, предлагает предоставить нести ее улитке. Он достигает взаимопонимания с брюхоногим и убеждает его, что тепло на спине очень полезно для здоровья. Улитка соглашается, но больше из страха перед муравьями. 5-й предлагает точно так же нагрузить едой и жаровнями и других улиток.
Улитка – существо ленивое, но вездеходное. Способ передвижения у нее интересный. Она увлажняет землю своей слизью, а потом катится по созданному таким образом перед собой катку. Муравьи, до этого момента поедавшие их, не разглядывая, удивлены бесконечным количеством производимой ими слизи.
Вещество затрудняет путь следующим за улиткой муравьям, которые в нем скользят. Поэтому они вынуждены идти двумя колоннами вдоль линии слизи.
Процессия муравьев, усеянная пунцовыми дымящимися улитками, выглядит впечатляюще. Насекомые, в основном муравьи, выходят из чащи с удивленными усиками и изогнутым брюшком. В мире на уровне галечника нет уверенности ни в чем, и идея идти вместе разрешать мировую загадку заражает и некоторых пресыщенных иностранных разведчиков, и некоторых дерзких молодых воинов.
Сотня уже превратилась в пятьсот бойцов. И Революция стала походить на переход большого войска на летние пастбища.
Что удивительно, так это отсутствие энтузиазма у принцессы 103-й. Насекомые не понимают, как можно столько значения придавать одному муравью, пусть даже это и принц 24-й. 10-й напоминает о пальцевских легендах и объясняет, что это еще одна типично пальцевская болезнь: необъяснимая привязанность к отдельному существу.
134.
Продолжая трудиться над созданием своей мини-революции, Жюли и ее друзья познали освежающее чувство расширения возможностей своего разума присоединением к коллективному интеллекту. Им словно открылся чудесный секрет: разум не ограничен телом, мозг не пленен пещерой черепа. Жюли достаточно было пожелать, и ее интеллект покинул голову и превратился в огромное, сияющее светом кружево, растущее вокруг нее.
Ее разум мог объять весь мир! Она всегда знала, что является всего лишь большим мешком атомов, а теперь она испытывала ощущение интеллектуального всемогущества.
Одновременно с этим у нее появилось другое всепоглощающее чувство: «Я не важна сама по себе». Выросши и реализовавшись в группе революционеров-муравьев, осознав общность с целым миром, она уже не испытывала потребности в собственной индивидуальности. Жюли Пинсон казалась ей кем-то посторонним, за чьей суетой она следила со стороны, а напрямую связана не была. Жизнь среди других жизней. Ощущение уникальности и трагичности одной человеческой судьбы исчезло.
Жюли стала бесплотной.
Она, красивая девушка, живет и умрет быстротечно и неинтересно. А вот чувство, что ее разум парит над пространством и временем огромным сияющим покрывалом, было вечным! Это было чувство бессмертия.
«Здравствуй, мой разум», – пробормотала она.
Но, поскольку ее мозг, работающий, как и у каждого, на десять процентов своих возможностей, был не готов охватить такие ощущения, разум ее вернулся в тесную квартирку черепа. Сияющее кружевное покрывало успокоилось, свернулось и смялось, как обычная бумажная салфетка.
Жюли собирала столы, носила стулья, связывала веревки палаток, всаживала в землю вилки-колышки, здоровалась с амазонками, бежала помочь другим революционерам, отхлебывала медовуху, чтобы согреть желудок, напевала за работой.
Несколько капелек пота выступили у нее на лбу и над верхней губой. Когда они скатились к уголкам губ, она быстро слизнула их.
Революционеры-муравьи провели третий день в занятом ими лицее за постройкой стендов, которые будут представлять их проекты. Сначала они хотели поставить их в классах, но Зое заявила, что более демократично будет разместить их внизу, на лужайке, неподалеку от палаток и сцены. Тогда все смогут подойти и посмотреть их.
Палатки-вигвама, компьютера, электрического провода и телефонного шнура было вполне достаточна для создания экономически жизнеспособной ячейки.
Благодаря компьютерам через несколько часов большинство из восьми проектов было готово к работе. Если коммунистическая революция была «советской властью плюс электрификацией всей страны», то их революция – «муравьи плюс информатика».
На архитектурном стенде Леопольд демонстрировал пластилиновый макет своего идеального жилища в трех измерениях и объяснял принцип циркуляции горячего и холодного воздуха между стенами и землей, обеспечивающий регулирование температуры, как в муравейнике.