Революция
Шрифт:
— Я уже решил, что нам с Мэй пришёл конец, но тут на нашем пути попался тогда еще капитан Хигассионна Итиро. Он как раз перешёл служить в разведку и узнал обо мне с внучкой. Итиро оказался сыном моего старого знакомого и можно даже сказать ученика и друга по Китаю Хигассионна Канрё. Он там изучал боевые искусства и несколько месяцев провёл у меня в доме, постигая технику «тхэккён», — лицо старика при этих словах разгладилось, а глаза предательски заблестели.
Джунг Хи был не только отличным врачом, но и большим мастером рукопашного боя. Более семисот лет назад молодой воин Ли покорил императора страны Корё своим владением техники «тхэккён», победив тогдашнего
Учитель справился с волнением и продолжил тихим, ровным голосом:
— Сейчас Канрё — основатель стиля «Боевое искусство Нахи» на острове Окинава. Самого Канрё величают не иначе как «Великий мастер боевого искусства Хигаонна». А его сын служит в третьем отделении Морского Генерального штаба и является нашим куратором. Он сумел убедить начальство, что я принесу больше пользы, обучая офицеров Генерального штаба технике «тхэккён». Так я получил работу в додзё, а в сделанном пристрое к дому Итиро мы живем и принимаем с Мэй посетителей, приходящих на лечение и за лекарствами. Кстати, Мэй Лин стала великолепным врачом, в чём-то превзойдя меня.
— Она за мужем? — перебил я учителя, почему-то волнуясь.
— Нет. Ей многие делали предложения, но как старший в семье я отказывал. У нас всё ещё теплится надежда оказаться на родине. Да и Мэй не выражала желание выйти замуж, хотя тот же Итиро делал предложения ей уже несколько раз, — ответил Джунг Хи и хитро улыбнулся.
— Откуда, учитель, ты узнал о готовящемся подрыве броненосца «Император Александр III»? — вновь задал я вопрос.
— Три дня назад в додзё вместе с Итиро пришло несколько британцев размяться, побоксировать и провести несколько поединков с японскими офицерами в свободном стиле. Они разговаривали между собой на английском, думая, что я не знаю этого языка. Я слышал отрывки из их разговоров, из которых понял, что они собираются минами взорвать корабль. И ещё, ученик, в Бомбее они нашли тела двух русских водолазов. Каких-то легких, насколько я понял, — закончил фразу старик и внимательно посмотрел мне в глаза.
— Проклятие! — По-английски выругался я, а палочки, которые я на автомате взял в руку после того, как налил чай для учителя, с хрустом были сломаны движением пальцев.
Вслед за раздавшимся хрустом занавес распахнулась и в кабинет стремительно зашли три худощавых японца в черных костюмах и шляпах на голове.
Первый из них скуластый и с тонкими усиками, развернулся к учителю и произнёс:
— Господин Ли, объясните, что вы делаете в кабинете наедине с этим господином, — потом уже повернувшись ко мне:
— Будьте любезны, представьтесь и предъявите документы?
И всё это на превосходном английском.
Я встал из-за стола и потянулся к внутреннему нагрудному карману пиджака с левой стороны, где у меня лежал британский паспорт на имя мистера Эллингтона, с которым я ездил в Лондон
Увидев моё движение один из японцев, который стоял за спиной того, кто задал вопрос, также потянулся к левой подмышке. И тут начал действовать Джунг Хи. Его движения ног и рук были быстры и точны. Два удара ладонью-копье с левой и правой руки, и двое, теперь уже противников, начали оседать безвольными куклами на пол.
Третий стоявший дальше всех резко сделал шаг назад и каким-то неуловимым движением достал пистолет и начал разворачиваться в сторону Ли. Не раздумывая и секунды, я сделал шаг в сторону, отвлекая внимание на себя, и вместо паспорта выхватил Галан Тё-Тё и нажал на спусковой крючок.
Пистолет негромко кашлянул. Восьмимиллиметровая пуля выбила Намбу Тип 4 из руки японца, ломая пальцы, а подскочивший Ли рубанул ладонью последнего стоящего на ногах противника по шея, не позволив тому закричать.
— Молодец, ученик, что не стал убивать, — произнес Джунг Ли и прислушался к обстановке за пределами кабинета. Потом, подойдя к занавеске, немного отодвинул её и осмотрел зал.
В кабинет ворвался звук музыки. Оказывается, занавес очень хорошо гасил звуки. Я как-то не обратил на это внимание. Прав учитель, расслабился я с этим цзеном за обедом, не пришёл ещё в форму после ранения.
— Всё тихо, — учитель вернул на место занавес. — Надо уходить, ученик.
— Кто они? — задал я вопрос, указав на тела, лежавшие на полу.
— Люди Итиро из третьего отдела. Я их всех тренировал в додзё. Видимо, майор меня заподозрил в чём-то… И что нам теперь делать?! — Старик замолчал, и плечи его безвольно опустились вниз.
Опять куда-то бежать и скрываться.
— Учитель, ваш дом далеко от порта? Надо срочно забрать Мэй Лин и перебираться на наш корабль. Там вы будете в безопасности. Я обещаю, — ободряюще кивнув, продолжил:
— У меня здесь в ресторане прикрытие из трех очень хороших бойцов. В порту ждет лодка с вооруженными людьми. Плюс, минут через сорок подойдёт катер, также с вооруженными людьми. Лучше все сделать тихо, но если что прорвёмся.
Джунг Хи внимательно посмотрел мне в глаза.
— Ты готов ради нашего спасения начать небольшую войну в Токио?! Ученик, это сорвет переговоры. Очень много японцев недовольны решением императора капитулировать перед русскими. Многие в правительстве призывают продолжать борьбу, не смотря на начинающийся в стране голод, потерю армии и флота. В Японии ещё сохранился самурайский дух, и очень многие простые жители готовы воевать с вами до последнего японца, — старик тяжело вздохнул. — Я не хочу, чтобы из-за нас сорвались мирные переговоры. Уходи. Мы как-нибудь выкрутимся.
— Так, старик! Мы сейчас спокойно выходим из ресторана и направляемся к вам домой. Забираем Мэй и кружным путем возвращаемся в порт. Садимся на катер и идем на наш вспомогательный крейсер «Лена». И не перечь мне, хотя я и считаю тебя учителем. Сегодня я сансей, — я улыбнулся, желая показать Джунг Хи своё спокойствие и уверенность, хотя у самого на душе кошки скреблись.
То, что сказал учитель, было бы лучшим выходом для меня и нашей дипмиссии. Стоила ли жизнь двух пускай и близких мне в прошлом людей риска возобновления военных действий с Японией, в которых погибнут тысячи или даже десятки тысяч русских людей. И я почему-то решил, что стоила. Если я брошу Джунг Хи и Мэй Лин, то не смогу дальше нормально жить с таким грузом на душе.