Революция
Шрифт:
— Разбираемся, Александр Михайлович. По докладу участников боя четыре вражеских пловца, которые были в прикрытии, имели на вооружении нож с длинным кликом и трезубец. Действовали в бою очень умело. Именно они убили троих тюленей. Трупы двоих из них доставили для изучения снаряжения и прочего. Предварительно, один из них по внешнему виду индус, — я сделал паузу, чтобы до великих князей дошло сказанное. — Могу предположить, что он из ловцов жемчуга…
— Тимофей Васильевич, а посторонние не могли увидеть, как все эти трупы и боевые пловцы возвращались на «Лену»? — обеспокоенно спросил
— Ваше императорское высочество, мы ещё во Владивостоке оборудовали вспомогательный крейсер шестами и противоминными сетями. Сейчас на них, где разместились катера у трапа, наброшена парусина, якобы уберечь суда от жары. Всё-таки дипмиссию повезут на берег, — я усмехнулся. — Чтобы что-то увидеть, надо приблизиться к кораблю почти в упор и заглянуть в имеющие щелки. Меня больше волнует молчание представителей дипкорпуса. Они, как и экипаж крейсера дали подписки о неразглашении, но…
— Тимофей Васильевич, если бы знали о своей репутации, то не беспокоились бы об этом. Когда рядом с тобой на корабле находится главный пёс самодержавия, готовый без разницы кому разорвать горло в любой момент, вряд ли кто-то будет искать на свою, как говорят поляки, дупу приключения. Даже я опасаюсь, — произнёс, молчащий до этого момента, Сергей Михайлович и весело рассмеялся.
За ним, сбрасывая напряжение последних часов, рассмеялись и все остальные. Да, погибло трое замечательных бойцов. Но это их профессия, они знали, на что шли, отправляясь на задание. Никто не ожидал, что придётся вести бой против такого количества противников, и тем ценнее победа. Правда, не окончательная.
— Ваше императорское высочество, операция «Цитадель» завершена. Разрешите после вашего отбытия на берег начать со шхуны «Сидней» акцию «Алаверды». Нужно же нам ответный тост произнести экипажу шхуны «Бремерхафен», — произнёс я, прося разрешение на минирование и подрыв судна противника.
— Вы думаете — это необходимо? — с небольшой паузой задумчиво спросил Михаил.
В этот момент в дверь каюты постучали, а потом на пороге возник адъютант Великого князя.
— Ваше императорское высочество, на борт крейсера просит разрешения подняться личный посланник японского императора с очень важной информацией для вас, — браво отрапортовал он.
Михаил Александрович, выслушав доклад, посмотрел на меня и великих князей, как бы спрашивая — что делать?
— Катер с посланником императора сразу подошел к крейсеру? — спросил я адъютанта.
— Никак нет, Ваше превосходительство. Сначала катер, где-то час назад, подошёл к броненосцу «Император Александр III». Около получаса простоял рядом с трапом и только потом пришёл к «Лене», — четко доложил тот.
— Вас что-то смущает, Тимофей Васильевич? — поинтересовался Михаил Александрович.
— Личный посланник императора с важной информацией прибывает к вам, когда до подрыва броненосца остается совсем немного времени — это очень интересно. Если выяснится, что император Муцухито решил вас предупредить о диверсии, то складывается очень интересная картина, — ответил я и замолчал, прокручивая в голове различные варианты дальнейшего развития событий.
Возникшую тишину в каюте
— Распорядитесь, чтобы посланника допустили на корабль, — скомандовал он.
Когда адъютант покинул помещение, Великий князь, окинув нас взором, задумчиво произнёс:
— Встретим посланника на палубе или дождёмся здесь?
— Предлагаю подышать свежим воздухом на палубе. Думаю, оказанное уважение к личному посланнику императора добавит определенный плюсик для дальнейших переговоров, — бодро произнёс Сандро.
Я и Сергей Михайлович согласно кивнули.
Когда подошли к адмиральскому трапу, я чертыхнулся про себя. Палубу рядом с трапом хоть и успели замыть, но не достаточно тщательно. Имеющиеся разводы позволяли сделать вывод, что пытались избавить от следов крови.
«Надо будет втык вставить старпому. Хороший такой втык!», — подумал я, отметив, как внимательно посмотрел на эти разводы посланник, который в этот момент поднялся на палубу.
Голосом императора оказался начальник его охраны, с которым я познакомился вчера при осмотре Дворца Мэйдзи. Оказавшись на борту крейсера, посланник почти строевым шагом подошёл к Михаилу Александровичу и после низкого поклона тихо произнёс по-французски:
— Ваше императорское высочество, Его императорское величество просит незамедлительно прибыть Вас во Дворец Мэйдзи для личной встречи.
— Чем вызвано это приглашение? — также на языке Дюма поинтересовался брат императора, всем своим видом изображая величие царствующего дома Романовых.
Ответить начальник охраны японского императора не успел, так как в этот момент, казалось, содрогнулось само небо. Практически одновременно громыхнуло три мощных взрыва, и три водяных столба поднялись выше мачт броненосца, который стоял перед «Леной» в трех кабельтовых. Он же и защитил своим корпусом крейсер от мощной волны, которая разошлась кругом по акватории портового рейда, опрокидывая и переворачивая мелкие суда, оказавшиеся рядом с эпицентром взрыва.
«Александра III» качнуло будь здоров как, нам тоже досталось, и это заставило задуматься, какие же заряды были в тех трёх минах. А главное хорошо, что не стали связываться с ними. Видимо, их транспортировали к броненосцу с уже установленными на боевой взвод взрывателями. И ещё я никогда не видел, чтобы так бледнели люди.
Японский посланник, после того как прошла волна, стоял, застыв соляным столбом, а его кожа на лице по своему цвету сравнялось с белоснежным цветом накрахмаленной простыни. Черные глаза застыли неподвижными точками, а губы беззвучно шевелились.
Обретя устойчивую опору для ног, я подошёл к японцу и спросил:
— Об этом хотел поговорить император Муцухито с Великим князем Михаилом Александровичем?
Надо отдать должное начальник императорской охраны начал справляться с собой довольно быстро, хотя в гетайры Александра Македонского его бы не взяли. Существует историческая байка, что Александр, лично отбирая в свою гвардию воинов, резко выдёргивал меч из ножен и наносил удар, который останавливал, касаясь шеи кандидата. Те, кто бледнел, отбор не проходил, а тот, кто краснел, успешно сдавал испытание.