Рэй
Шрифт:
Это мешало, кхм, существовать.
Сначала он убеждал себя: шок. Это пройдет. Отработка последствий нервной системой. Пытался мысленно шутить: «Как замер, так и отомру».
Он отмирал. Но для того, чтобы через пару-тройку минут незаметно и ненадолго замереть вновь.
Спустя несколько часов этот почти безобидный, на первый взгляд, фактор начал Хантера всерьез раздражать. И немного пугать.
Прикосновение антиматерии – шутка ли?
«А если ты сломался, парень? Насовсем?»
Рэй
Здорово.
Номер Лагерфельда он набрал со второй попытки – дрожали пальцы.
– Прости, друг, но я ничего не чувствую.
– Как… ничего?
– Ничего. По моим ощущениям ты совершенно здоров.
– Совершенно? Но я застреваю, как железный дровосек.
– Я вижу, вижу…
Рыжеволосый доктор озадаченно корпел, сканируя внутренние составляющие чужого тела, и хмурился все сильнее.
– Ничего, Рэй. Никаких отклонений.
– Не смешно, Стив.
– Не смешно, согласен.
Узкая белая кушетка – комнатка-вагон без окон, но с отличным освещением – помещение для диагностики. Звуконепроницаемые стены, магнитная арматура, отводящая помехи – все для того, чтобы Стивен никогда не ошибался с диагнозом. Он и не ошибался.
«До сегодняшнего дня».
– Куда, ты говоришь, ты залез?
Хантер прочистил горло.
– В антиматерию.
Глаза Лагерфельда цвета настоянного виски смотрели на друга, как на умалишенного. Изумление сменяло беспокойство, беспокойство потрясение, потрясение новое беспокойство…
– Знаешь, тогда тебе не ко мне.
– А к кому – к гробовщику?
– Ну… если Дрейк приобрел у нас новое прозвище, тогда да.
Одеваясь, Рэй вновь «подвис» с зажатой в ладонях и наполовину натянутой на голову рубахой.
Диалог с Начальником не нравился ему совершенно.
– Куда ты отправился – на «S2B4»? А тебя кто-то просил туда ходить? Ах, да, повсеместный допуск – а мозг ты намеренно выключил? Хантер, на этот раз ты поразил даже меня.
– Вылечи.
Выдавил Рэй единственное слово сдавленно. Если его не вылечат – он труп. Не физический, но моральный, потому что нельзя работать наемником, будучи инвалидом. Враги не будут ждать, пока ты отомрешь через четыре секунды – вытащишь из кобуры пистолет, вознамеришься выстрелить. За четыре секунды (а это очень долго, когда речь идет о боевых действиях) тебя успеют пару раз взорвать, трижды прострелить, а заодно лично подскочить и перерезать горло.
– Вылечи? – далее последовала пауза, во время которой Хантер мысленно услышал
Дрейк Дамиен-Ферно смотрел странно – вроде бы на тело, но будто внутрь. Или насквозь. Смотрел так, что даже Рэй понимал, что видит он вовсе не кусок физической плоти с руками, ногами и прикрученной сверху головой, но что-то иное. Что-то, судя по всему, неприятное.
В Реакторе пусто. Тихие коридоры, запертые кабинеты. Отделы, занимающиеся круглосуточным наблюдением за Уровнями, располагались на других этажах.
Круглые белые часы на стене показывали начало одиннадцатого. Наверное, Начальник уже поужинал, уже подарил букет любимой и хотел насладиться приятным вечером, но тут позвонил Хантер. Не просто Хантер – зависающий Хантер.
– Это антиматерия, – выдал, наконец, Дрейк, и прозвучало это, как приговор.
– И что?
Рэй боялся услышать продолжение.
– А то, что воздействует она в первую очередь не на физическое тело.
Здесь можно было бы спросить «как это?» и получить долгую лекцию о телах тонких, об энергетическом человеческом строении, о каких-нибудь центрах трансформации полей, но на теорию Хантеру было начхать совершенно.
– Ты вылечишь?
– Я? Нет.
– А кто?
– А лечить нечего – Лагерфельд тебе еще не сказал?
Рэй сглотнул.
– Но я… зависаю.
Начальник молчал и смотрел странно. Вроде тяжело, но вроде даже с восхищением и любопытством. Навроде: «Куда вы, люди, только не залезете, чтобы создать новые варианты опыта и реальности».
Наверное, ему, Дрейку, внутри было, если не смешно, то точно забавно, ведь «пальчик говном замарал» не он. А говно-то оказалось прилипчивым.
– Пожалуйста, положи меня в вашу лабораторию, прикажи своим…
– Нет, Хантер, нет. Ты еще не понял? Ты поврежден на таком тонком уровне, который мы уже не трогаем, – у тебя замещена часть квантового строения. Если говорить человеческим языком, то часть информации о тебе как о человеке и функциях человеческого тела стерта или замещена шумом.
– Шумом?
Пересохло в горле, сдавило виски.
А еще думал, что легко отделался. Верил, что через пару часов все пройдет.
– Что делать, Дрейк?
«Это навсегда?»
Он больше не боец. Он инвалид. Теперь ручкой, замирающей в его пальцах, Рэй должен будет написать заявление об отставке. Ему придется найти такую работу, где никто не будет видеть зависаний – на что-то жить, как-то общаться. Его забудут в отряде; над ним будут смеяться незнакомые люди.
Ворох неприятных мыслей кружил смерчем и набирал силу.