Рэй
Шрифт:
На ее пальце блестело кольцо – нет, не парное (кто бы сомневался, что Вальдар никогда не подарит настоящее парное после фразы о том, что «супружеский маятник всегда разрушает отношения»). Тьфу, что за дебилизм? Тами знала наверняка: отношения разрушает не маятник, но неуважительное отношение друг к другу. Невнимание, незабота, когда кто-то один ставит себя выше другого, и она совершенно точно знала, кто в их паре тот самый «один».
В общем, кольцо на ее пальце блестело широкое, заморское и с завитушками – по его словам, «кольцо
И к своему стыду ей иногда хотелось выбросить его в урну.
Он всегда, когда «не хотел ее», ложился спать быстро и отстраненно. Снимал с себя одежду, аккуратно вешал ее на стул и бросал короткое: «Я устал».
Сегодня он устал.
Но перед тем, как погасить ночник и повернуться спиной, сообщил:
– На следующей неделе мы с учителем едем в Калтарию.
– Как? А я?
Опять – двадцать пять. Вальдар всегда куда-нибудь ездил именно с «учителем». Не с любимой женщиной (если она вообще когда-нибудь была его любимой женщиной), но с мелкорослым «гуру», который, оказывается, мог показать священные места, дать пояснения великим и могучим природным источникам, позволить своей «правой руке» соединиться с энергетическими потоками через собственное поле.
Тамарис лежала со вкусом болотной тины во рту. Ей даже не хотелось начинать спорить, потому как их последующий диалог она знала наперед с точностью до микрона:
«– Ну, ты же понимаешь, что никто, кроме него, не покажет мне страну во всей ее красе.
– Но мы ведь сами копили на нее деньги?
– Копили. И когда-нибудь съездим.
– Почему не сейчас?
– Потому что сейчас мы едем туда с ним.
– Но почему не втроем? Со мной тоже?»
(Хотя втроем ей никогда не хотелось)
«Потому что ты будешь мешать мне сосредотачиваться», – это, конечно, не прозвучит вслух. Но прозвучит извечное: «Ты же должна понимать».
Вальдар погасил ночник и лег на спину – собрался молиться всем известным ему духам, чтобы те поделились с ним своей силой.
«Лучше бы с ним кто-нибудь умом поделился».
Тами обиженно сжала зубы и тоже повернулась спиной.
И хорошо, что ей ничего не ответили. Потому что, если бы снова прозвучала фраза «ты же должна понять», она бы не сдержалась, развернулась и плюнула ему в лицо: «Да пошел ты!»
(Алиса Кожикина – Мы Так Нереальны)
С самого утра она ускользнула в библиотеку – читать книги по криптографии. Не хотела видеть, как проснется Вальдар, как дежурно поцелует ее перед уходом на работу, бросит: «Мне пора» – и хлопнет перед носом дверью.
Как будто не ее мужчина, не ее человек. А ведь так красиво все начиналось: трепетные поцелуи, слова о любви – он сказал их первым. Ее до глубины души восторгало, как он смотрел на нее, как касался, как обнимал. И тот факт, что уже через несколько дней предложил им съехаться – без тени сомнения, без
О том, что добро на «любовь» и «переезд» дал «учитель» она узнала позже.
Книги можно было читать и дома, но Тами нравилось это старинное, высокое сводчатое здание, похожее на церковь. Гулкие залы, высокие потолки, священная тишина, охраняемая престарелыми бдительницами порядка. Удобным являлся и режим работы – «открыто круглосуточно».
У старушки с бэйджиком «Анна-Мари Клэйтон» Тами спросила, как ей отыскать раздел программирования, а после, снабдив себя парой увесистых книг, уселась за дальний стол на рассохшуюся скамью. Открыла первый томик.
Летнее утро, но хмуро и ветрено. Сквозь открытые окна непрерывно шелестели березы; кажется, собиралась гроза.
«От примитивов к синтезу алгоритма».
Зачем ей криптография? Она сама не знала. Но что-то сделалось с ее головой после того выстрела – некий сдвиг мозга. Всегда люто ненавидящая алгебру, геометрию и другие точные науки, Тамарис вдруг начала испытывать непреодолимую тягу к различного рода шифрам и загадкам. К логическим пазлам, зашифрованным посланиям, в общем, ко всему, что на первый взгляд не очевидно, но в итоге (если поскрипеть шестернями) складывалось в стройную картинку.
Ей это нравилось. И в итоге превратилось в единственное, что отвлекало от грустных мыслей.
Уйти бы от него… Начать все сначала.
Она не заметила, что не читает, а вновь думает о Вальдаре: «Почему человек с идеальной внешностью не может быть идеальным по характеру?»
Или заново привить любовь.
Да. Которая, вроде бы, была вначале – кажется, полгода или около того, – но потом (когда она впервые назвала его учителя «очкариком») незаметно и неотвратимо схлынула.
«Да ну его в задницу».
Тамарис заставила себя вчитаться в мелкий текст:
«Как передать нужную информацию нужному адресату втайне от других? Каждый из читателей в разное время и с разными целями наверняка пытался решить для себя эту практическую задачу (для удобства дальнейших ссылок назовем ее задача „ТП“, т. е. задача Тайной Передачи). Выбрав подходящее решение, он, скорее всего, повторил изобретение одного из способов скрытой передачи информации, которое уже было изобретено в том или ином виде до него…»
Лучше бы она занялась тем, что разгадала бы что-то важное. Нашла бы таинственную карту, отыскала бы клад, куда-нибудь съездила и отвлеклась. Не бесцельно, но с миссией.
Мечты.
«Что же является предметом криптографии? Для ответа на этот вопрос вернемся к задаче ТП, чтобы уточнить ситуацию и используемые понятия. Прежде всего заметим, что эта задача возникает только для информации, которая нуждается в защите…»
В последнее время ей до боли не хватало подруги – душевных посиделок, излияний души тому, кто поймет, слов поддержки.