Рейд
Шрифт:
– Они закрепляются за каким-нибудь определенным кораблем после трех патрулей в роли ученика. Все они – физики. И ученик есть на каждом корабле.
– Чем больше я слышу, тем меньше мне хочется задавать вопросы. Все становится мрачнее и мрачнее.
– Одно задание? Со Стариком? На «Клирон-6»? Фигня. Пара пустяков, – шепнул он.
Это не предназначено для ушей командира, но, судя по движению плеч Старика, он услышал.
– Это все левой ногой делается. Ты находишься среди асов. У нас присваивается званий больше, чем где бы то ни было. Еще и месяца
– Присваивается званий?
– «Десятка». У нас парни делают свои десять. Черт, мы уже в бухте. Вон он. В пятом отсеке.
Полностью готовый к бою клаймер похож на старинное автомобильное колесо со спицами, шиной и десятилитровой цилиндрической канистрой вместо ступицы. Снаружи он, словно перьями, покрыт антеннами, выпуклостями, бугорками, трубками, башенками, а на длинном наклонном флюгере, напоминающем вертикальный стабилизатор самолета для полетов в атмосфере, сидит гигантский шар. Анодированная поверхность бездонно черна, как воды Стикса.
Эскадрилья состоит из двенадцати клаймеров. Они льнут к судну большего размера, подобно выводку клещей. Это – корабль-носитель, он похож на каркас и водопроводную систему небоскреба, лишенного стен и полов. Его задача – руководить клаймерами, транспортировать их в сектор патруля, рассредоточивать там, подбирать все патрулирующие корабли, израсходовавшие боезапас и нуждающиеся в возвращении домой.
– Как много украшений, – говорю я.
Командир фыркает:
– И почти все никому не нужны. Вечно они тут копаются, что-то добавляют. Повышают критическую массу и уменьшают удобства. На этот раз дурацкая магнитная пушка. Говорят, на испытания. Какая чушь! А через шесть месяцев такая будет на каждом корабле флота. Ничего более бессмысленного придумать невозможно, согласись.
Его понесло. С тех пор как я прибыл сюда, еще не случалось, чтобы он сказал так много в один присест. Попробую ткнуться, раз уж представилась такая возможность.
– Возможно, какой-то смысл есть. Может быть, узнаем из боевого приказа.
– Фигня.
Опять закрылся. Теперь его лучше не трогать, иначе замолчит надолго.
Остается рассматривать корабль-носитель с клаймерами. Девятый станет моим домом…. Надолго ли? Быстрый патруль? Надеюсь. Этих людей тяжко будет вытерпеть в слишком долгом полете.
Глава 2
Ханаан
Я вышел из корабля, бросил вещи на землю и огляделся.
– И это воюющий мир?
Посыльный высадил нас посреди невспаханной равнины, протянувшейся до самого горизонта. Пейзаж, способный до смерти напугать людей, менее привычных к открытым пространствам. Должен признаться, я и сам слегка дрогнул. Военные не слишком много времени проводят на свежем воздухе.
Коровы, пасшиеся неподалеку, пришли к выводу, что мы безопасны, и принялись дальше щипать свою траву. Несколько человек верхом у коров в эскорте. Если вышвырнуть скот и наездников – эта земля покажется необитаемой.
– Ковбои? Мама родная!
Не с Дикого Запада, но очень похожи. Одеяние и амуниция определяются,
Посыльный присоединился ко мне.
– Живописно, правда?
– Столько лететь и попасть в…. Зачем было так петлять?
На борту посыльного судна иллюминаторов нет. Я не видел, куда мы приземляемся.
– Истребители. Старая калоша. Они бы ее разнесли только так. – Он щелкнул пальцами и усмехнулся.
– Оттого ты так и побледнел?
Последние две недели моим спутником был чернокожий младший лейтенант, получавший колоссальное удовольствие от шуточных оскорблений на этническую тему. С последним он спорить не стал. Слишком грубо.
– Они прибудут с минуты на минуту. Сказали, что высылают кого-то.
– Почему сюда? Почему не прямо в Тербейвилль?
До этого он ничего не говорил о своих планах по поводу посадки.
– Нас бы по дороге поджарили. Планетарная оборона не считает необходимым тратить время на возню с посыльными. Они заняты прикрытием канала подъемников из Ям. И вестей из родного дома они тоже не ждут.
Он похлопал по чемоданчику, висящему у него на запястье. Мне показалось странным, что чемодан такой большой. Размером с сундук. Со здоровенный сундук.
– Они еще две недели будут меня материть.
– Черт. Мне теперь придется отрезать тебе руку, – сказал я, изучив цепочку, на которой висел чемоданчик.
– Не смешно.
Несчастные ублюдки. Параноики. К родной матери побоятся повернуться спиной.
Цепочка длинная. Он опустил чемоданчик на землю, уселся на него и сказал:
– Раскрои пошире глазки нежно-голубые и оглядись вокруг.
Я повернулся. Равнины. Трава. Ковбои, не проявляющие к кораблю никакого интереса.
– Что ты видишь?
– Мало что.
– Считай, что ты уже видел все. Поехали домой.
– Есть еще многое, на что мне стоило бы взглянуть.
– Ну, естественно. Деревья, горы, разрушенные города. Очень интересно. Взгляни на этих полудурков. Рассекают на своих лошадках и счастливы. Им не приходится жить в пещерах. Кому нужно бомбить коров?
– Мне пришлось здорово драться за право попасть сюда. Я должен увидеть все.
– Дурак, – усмехнулся он. – Клаймеры, понимаешь! А вот и твои. Вон там.
Он показал пальцем. Гидросамолет поднимал зеленую волну, небольшой темный корабль продирался сквозь пелену ветра. Он подобрался ближе, грохоча и бросая к нашим ногам беспокойные облака выдранной с корнем травы.
– Пока еще не поздно, лейтенант. Пошли спрячемся на борту.
Я изобразил улыбку телегероя:
– Вперед.
Улыбаться легко, когда самый жуткий монстр поблизости – корова. Я катался на быках-убийцах в Трегоргарте. Я ко всему готов.
Пилот гидросамолета нетерпеливо помахал рукой.
Мы взошли на борт, скакун встал на дыбы, сделал крюк вокруг стада, оставляя за собой длинный тяжелый след смятой травы. Ковбои и коровы апатично наблюдали за происходящим. Пилот был немногословен. Неприветливая женщина типа «Само ваше присутствие для меня оскорбительно».