Рейдер-2
Шрифт:
– Что мне делать? – с надеждой спросил Соловьев.
– Пока – ничего. Если вас неожиданно вызовут и начнут допрашивать, а меня не будет, воспользуйтесь статьей пятьдесят первой Конституции о праве не свидетельствовать против себя. Завтра я к вам снова приеду. А вы попробуйте собраться с мыслями и еще раз все вспомнить – что, где, когда… Да, я привез вам лекарства. Вы тоже скажите следователю, какой у вас диагноз. Не стесняйтесь, требуйте врача. Скоро будет суд. И нам нужно хорошо подготовиться, чтобы вас выпустили на свободу, – сказал Артем.
Он достал стопку бумаг и принялся готовить ходатайства, а Соловьев с тоской посмотрел в
Дрозд
Геннадия Яковлевича Дрозда в буквальном смысле этого слова распирало от злости, и он поминутно смотрел на часы, томясь в ожидании. Вместо того чтобы быстренько расколоть этого тюфяка-банкира и двигаться дальше, он сидит и ждет, когда в соответствии с девяносто первой статьей этот проныра Павлов вдосталь натреплется со своим подзащитным… Ну ничего, этот адвокатишка сильно удивится, когда узнает, против чего ему придется бороться.
Геннадий Яковлевич был закоренелым прагматиком. Ему были чужды занудные рассуждения о справедливости и чувстве долга, он терпеть не мог эту философию. Его девиз был предельно прост: «Жить для себя и не давать другим мешать тебе жить по этому принципу». Пока это ему удавалось. В свои сорок два он дослужился до подполковника юстиции и, нужно сказать, шел к своему званию и соответствующей должности целенаправленно и бесповоротно. При этом он, умея в нужный момент прогнуться перед начальством, не любил делать лишних телодвижений и напрягался лишь в том случае, если видел перед собой прямую выгоду. А учитывая специфику его работы и статус обвиняемых, уголовные дела, которые возбуждались его подчиненными и которые он непосредственно курировал, заниматься своими прямыми обязанностями становилось не просто выгодно, а очень выгодно.
Кроме того, у Геннадия Яковлевича было много родственников и влиятельных друзей в Ставрополье, через которых он частенько проводил финансовые операции, сам при этом оставаясь как бы не при делах. Неплохие прибыли приносил также бизнес в сфере карьерной лестницы – молодые сотрудники в теперешнее время не гнушаются ничем, чтобы заполучить внеочередную звезду на погоны или более выгодную должность, а Дрозд был заместителем председателя аттестационной комиссии, и решение многих насущных вопросов входило в его компетенцию.
Но вместе с тем Геннадий Яковлевич никогда не забывал об осторожности и перестраховывался в каждой ситуации по максимуму, так как, кроме своего девиза, помнил еще один постулат: ССБ не дремлет!
Дело, которое ему предложил Анатолий – тот самый, которому он звонил после того, как Коренко сообщил о Павлове, – обещало быть самым прибыльным в его бизнесе. Он не знал, кому оно выгодно и кто стоит над всем этим, и знать подобную информацию не хотел, ибо свято соблюдал еще одно правило: «Меньше знаешь, лучше спишь». Геннадий Яковлевич просто четко определил границы своей работы, а лишнего ему не надо. Но и каштаны из огня таскать для дяди Васи он не подвязывался.
Снова зазвонил телефон, и Дрозд, глянув на дисплей, проворчал:
– Легок на помине…
Это снова был Анатолий.
– Ну, как там дела? – спросил он.
– Этот уже здесь.
– Кто, Павлов?
– Ага.
– И где он?
– С Аркашенькой шепчутся.
– Ты оставил их одних? – изумился Анатолий.
– А что мне оставалось делать? Все по закону, – огрызнулся Дрозд, злясь на себя за то, что вынужден оправдываться.
– Слушай,
– Толя, давай я сам буду принимать решения, – скорчил физиономию Дрозд. – Когда ваш человек вступит в игру?
– Уже вступил. Так что все под контролем.
Они попрощались, и Дрозд, взглянув на часы, решительно поднялся. Хватит ворковать этим голубочкам. И в этот же самый момент зазвучал сигнал вызова из сто седьмого кабинета. Дрозд стал спускаться вниз.
…После разговора с Дроздом Анатолий Блинков некоторое время обдумывал сложившуюся ситуацию. Да, он прекрасно помнил, какую угрозу представлял собой Павлов, – прошлый печальный опыт с рейдерским захватом НИИ «Микроточмаш» никогда не сотрется из его памяти. Но, как говорится, то, что нас не убивает, делает сильнее. И победа Павлова в случае с институтом еще ничего не доказывает. Сейчас совсем иная ситуация, и Блинков был уверен на все 300 процентов, что, каким бы изворотливым виртуозом в области юриспруденции ни был Павлов, здесь его знания и связи бессильны. Слишком мощный механизм задействован в этом мероприятии, и слишком много поставлено на кон, чтобы предоставить адвокату хоть малейший шанс победить в этой схватке.
Анатолий подключился к Интернету, вошел в свой почтовый ящик и набрал в опции «кому» слово «Голд». В разделе «текст сообщения» он напечатал: «В дело вступил адвокат Павлов».
Не прошло и минуты, как ему пришел ответ:
«Это серьезный оппонент?»
Анатолий застучал клавишами:
«Да. Просто ставлю в курс дела. У нас все по плану».
Ответ пришел с такой же молниеносной быстротой:
«Благодарю за информацию. Ты ведь юрист? Вот и пободайтесь».
Анатолий криво усмехнулся. Действительно, чего он раньше времени суетится? Голду нужно докладывать конкретные результаты, а не то, как Соловьев нанял какого-то там Павлова…
Неожиданное знакомство
Как ни не хотелось Артему ехать на передачу, но сделать это пришлось, и не только потому, что его просили выступить с обзором правоприменительной практики. Просто он пообещал организаторам этого проекта. А держать слово его научил в свое время еще отец, которого Артем вспоминал всегда с теплотой и благодарностью.
Его синий «Ягуар» ловко проскочил дворами образовавшийся в центре затор, и вскоре он был у входа в здание Интерфакса.
Павлов быстро прошел регистрацию, между делом ознакомившись с составом участников обсуждения темы, в том числе представителей СМИ.
– Господи, а что тут журналисты из кремлевского пула делают? – пробормотал Артем, скользнув взглядом по списку. Он зашагал в конференц-зал.
«Нужно будет отключить звук у телефона», – пронеслась у адвоката мысль, так как ему самому всегда было неприятно, когда на каком-либо официальном мероприятии у кого-то начинал надрываться мобильник и его обладатель принимался судорожно рыскать по карманам-сумкам-борсеткам в его поисках.
Достав телефон, Павлов уже хотел выключить звук, как неожиданно столкнулся с незнакомой девушкой. Та ойкнула, выронив сумочку, у Павлова же упал телефон. Они одновременно извинились и синхронно присели, подбирая свои вещи, но, наклонившись, девушка не удержалась на каблуках и ткнулась лбом в Артема.