Рейдер. Защитник

Калбазов Константин

Сканер засек появление в системе трех кораблей, но все они находились далеко. Вообще, прыгать сюда следовало, подбирая координаты на окраине, не то можно с ходу поздороваться с какими-нибудь обломками. Лучше несколько раз просканировать пространство, определяя векторы движения тел и подбирая себе добычу, и только после этого начинать сближение с объектом или прыгать к нему.

Враждебности появившиеся мусорщики не проявляли. Особого интереса их сцепка кораблей вызвать не могла. Для сканеров они сейчас одно целое, так как активен

только реактор «Ослика». Ну, движется очередной ловец удачи, так и что с того? Но, конечно, нужно будет озаботиться и укрыться за астероидом, когда станут прятать «Калугу».

Не сказать, что Андрей с товарищами не был готов дать по сусалам особо ретивым, но они здесь не за этим. Тихо прийти, обнаружить то, что нужно, спрятать и убраться за подмогой, способной уволочь их добычу.

– Внимание! Процесс расконсервации капсулы АТС-3578-2308-9854-2345 успешно завершен!

Андрей с Кейлой как раз дурачились на диване в кают-компании, когда послышался доклад Ослика. И сказать, что он застал их врасплох, – это не сказать ничего.

– Какая расконсервация? Ты о чем, Ослик?

– Капсула АТС-3578-2308-9854-2345, помещенная в секцию три на «Калуге», успешно завершила процесс расконсервации спасенного. Предположительно – десантника ирианского флота.

– А почему ты не сообщил о запуске процесса? – возмутился Андрей, уже подступаясь к шкафу с бронескафандром и отдавая жестом распоряжение Кейле вызывать Юрия.

– Потому что ни я, ни Калуга об этом не знали. Его цепи имеют множественные повреждения. Он только что восстановил связь с вновь задействованной секцией три.

– Кто же тогда провел расконсервацию?

– Она прошла автономно. Калуга зафиксировала только сам факт.

– Ясно.

– Что у вас случилось? – поинтересовался появившийся наконец Юрий.

– Надеюсь, что не задница местного значения. Облачайся.

– Это я уже понял.

– Если коротко, то проснулся наш десантник. Кто он и чего от него ждать, как ты правильно заметил сутки назад, мы не знаем.

– Весело.

– Не куксись. Нас трое. Мы вооружены и не беспомощны. Давай команду на активацию наших роботов.

– Уже активировал.

– Выдвигай дроида и пару андроидов на обшивку.

– Делаю, – ответил Юрий и тут же забубнил команды в персональный искин.

– Сержант ирианского флота Дмитрий Желтов запрашивает связь, – доложил Ослик, когда они уже полностью экипировались.

– Ты что-нибудь понимаешь? – удивился Юрий.

– Пока не больше твоего. Давай связь, Ослик.

– Я сержант ирианского флота Дмитрий Желтов. Личный номер Т-388567. Как понимаю, данный фрегат буксируется ирианским кораблем?

– Ты все правильно понимаешь, – на языке родных осин подтвердил Андрей.

– Не может быть! – с нескрываемым удивлением на русском воскликнул спасенный.

– Что это за язык? – не поняла Кейла.

– Это наш родной с Юрой. И, похоже, мы только

что нашли своего земляка. Дима, двигай к переходному шлюзу, – уже в канал произнес Андрей.

– Принял, – отозвался тот.

– И вы вот так сразу ему поверите? – удивилась Кейла.

– Конечно, – пожав плечами, просто ответил Андрей.

Дмитрий, как говорится, не блистал. Согласно данным медицинского сканера у него вовсю прогрессировала пневмония. Так что как боевая единица он был, мягко говоря, мало на что годен. Высокая температура, душащий кашель, общая слабость.

– Как тебя так угораздило? – когда ему сделали инъекцию и усадили пить сагнолл, поинтересовался Андрей.

– Если коротко, то после Океании скучно стало на планете. Чего я там не видел? А тут еще и увеличившаяся продолжительность жизни… И что, всю дорогу топтать один шарик? Я и на Земле домоседом не был, любил активный отдых. Ну и подался на флот, так сказать, мир посмотреть. Несколько походов и боевых операций. Дослужился до сержанта, – отпивая мелкими глотками горячий сагнолл, рассказывал Дмитрий.

Говорить ему было трудно. Его речь постоянно перемежалась одышкой, но, по меньшей мере, прошел кашель. Правда, введенный ему препарат лишь купировал болезнь на какое-то время, но не лечил ее. Пневмония, вызванная несколькими циклами криоконсервации и расконсервации, – это куда как серьезно.

– Потом началась война, – продолжил рассказ Дмитрий. – Ну и вот эта мясорубка в частности. Наш крейсер сошелся с вражеским. Лупцевали друг друга, мама не горюй. Но потом мы все же начали его давить. Капитан принял решение об абордаже. Десантный бот с моим отделением подбили, никто не уцелел. Я болтался в космосе больше суток, пока продолжалось сражение.

– И как ты сумел продержаться? – удивился Юрий.

– По маячкам обнаружил троих своих парней. У них разжился картриджами, контейнерами для сбора отходов, припасами пищи и воды, ну и ранцевыми двигателями. Когда понял, что спасать меня уже никто не будет, начал думать о себе сам. Израсходовав запасы топлива трех ранцевых двигателей и затратив на переход трое суток, сумел добраться до одного подбитого ирианского эсминца, который разорвало надвое.

– А если бы искин тебя разобрал на части? – поинтересовался Юрий.

– Начнем с того, что выбор у меня был не так уж и велик. И потом, любой флотский искин настроен на спасение уцелевших. Разумеется, в зависимости от ситуации. Они ведь уже не совсем машины, так что где-то и сами себе на уме. А уж если это какой секретный корабль, типа добытого вами, так и вовсе будет царапаться, как дикая кошка. Просто скитаться в криоконсервации – тоже не вариант. Сектор багрийский, а потому и заправлять тут в основном будут они. Даже если впоследствии меня обнаружат, совсем не факт, что я этому буду рад. Риск же… – Он пожал плечами. – Если бы не был готов к риску, то и в космос не совался.