Рейдер
Шрифт:
— И почему король вас терпит? — Принцесса зябко передернула плечами. — Я бы вас давно казнила.
— Вот поэтому он король, а ты — всего лишь принцесса в изгнании, — наставительно поднял палец Виктор. — Он прекрасно понимает, что я не только не попытаюсь сковырнуть его с трона, но и буду поддерживать до самого конца. Поэтому вы и здесь — это типа своеобразного выкупа, что ли…
— Выкупа за что? — не поняла принцесса.
— За моих ребят, конечно. Ты думаешь, это так легко — убивать собственных учеников? Да еще и тех, с кем воевал вместе, кому доверял спину? Я тащу вас за собой не из-за того, что хочу с вас что-то поиметь, и даже не из-за того, что ты, такая хорошая-добрая-пушистая, наповал сразила мое сердце. Все проще и банальнее: я элементарно не хочу, чтобы мои ребята погибли зря. И король это понял и решил отделаться малой кровью. Все, харэ
Принцесса ушла сразу. Кэвин еще с минуту сидел, глядя на огонь (не самое правильное поведение для телохранителя — глазам требуется несколько секунд, чтобы привыкнуть к темноте, это может плохо кончиться в бою), а потом внезапно спросил:
— А почему ты носишь эту одежду? Она выглядит…
Он замялся, подбирая слова, и Виктор закончил сам:
— Необычно, мрачно, бедно и в глазах придворных щеголей немного глупо. Знаю. Ну и что?
— Мне казалось, что одежда вельможи должна соответствовать его статусу.
— И разряжаться, как павлин? Нет уж, увольте. Это — десантный комбинезон дальней разведки. По дизайну практически точно скопирован с формы советской морской пехоты — удачная и удобная. Я привык к этой одежде, ну и потом, есть у нее одно просто замечательное свойство — она мягкая только при плавном касании. При ударе материал мгновенно твердеет и по прочности не уступает латам. Честное слово, не знаю, как это сделано, зато знаю две вещи: во-первых, стрелу, арбалетный болт или пулю по касательной комбез удержит, а во-вторых, такая походная броня есть только у нас — никто из наших противников пока что не обзавелся ничем подобным. Знал бы ты, сколько раз эта одежда спасала мне жизнь.
Они посидели еще минут пять, молча глядя на костер, и каждый думал о своем. А потом Виктор завалился спать, и Кэвин, подумав, тоже отправился на боковую.
К замку Виктора они подъехали на следующий день, ближе к полудню. Замок выглядел практически монолитной серой глыбой, сложенной из крупных блоков песчаника. Камень, как объяснил ребятам Виктор, брали тут же неподалеку, в предгорьях. А потом сплавляли на плотах по реке. Сам Виктор строительство замка не застал — король пожаловал ему бесхозное строение с бесхозными землями, оставшиеся таковыми после очередного мятежа. Правда, совсем уж бесхозными их назвать было нельзя — хозяин замка погиб в бою пытаясь прорваться после того, как королевская армия окружила замок. Однако прорыв успехом не увенчался — да и трудно было бы ожидать иного. Атаковать двумя десятками скверно вооруженных и не слишком хорошо обученных всадников плотный строй латной пехоты, поддержанный арбалетчиками (а по совету новоявленного военного советника, то есть Виктора, арбалетчиков в королевской армии было много), было мероприятием, заранее обреченным на провал. Атакующих истыкали арбалетными болтами еще до того, как конница успела взять разгон, и до позиции пехоты никто даже не добрался. Сразу вслед за этим замок сдался — никто воевать особо не жаждал.
После гибели хозяина замка осталась его жена, молодая, достаточно привлекательная особа, и две дочери от первого брака. Виктор, на правах нового хозяина, зверств не допустил, но и милосердия особого проявлять не стал. Вдову определили в монастырь неподалеку, девчонок отправил на кухню, здраво рассудив, что незачем молодым и здоровым кобылам пропадать в монастыре, но и просто так их кормить незачем — не стоят они того. А так и польза есть, и, может, лет через несколько найдут себе нормальных мужей, благо молодых и неженатых в замке хватало — от прислуги до собственно бойцов спецназа. Виктору даже пришлось сквозь пальцы смотреть на стихийно организовавшийся в соседней деревушке бордель — не хватало еще, чтоб четыре сотни молодых и здоровых парней стали буйствовать от спермотоксикоза. В конце концов, у них был не монашеский орден, а элитное подразделение.
Вступив во владение замком, Виктор в первую очереди перестроил систему укреплений. Вот тогда-то он и выяснил, как перевозят каменные глыбы. Впрочем, перестройка была относительно небольшой — замок изначально был сработан на редкость толково. Добавилось несколько укреплений, чуть изменилась форма стен, улучшилась конструкция башен. Теперь с них во все стороны торчали жерла новеньких, только что отлитых пушек. Виктору пришлось немало поломать голову, чтобы на основе сочетания имеющихся немалых знаний и невысоких, в общем-то, технологий создать что-то путное. Особенно мешала нехватка хорошей стали, поэтому пришлось в срочном порядке заниматься разработкой
Рядом с замком ютилась пара деревень. Впрочем, ютились они раньше. За последнее время они изрядно разрослись и разбогатели — в одной была самая богатая в королевстве ярмарка, на которую съезжались со всей страны и даже из-за границы, во второй расположился небольшая, но довольно мощная по местным меркам ткацкая мануфактура, производившая лучшие на континенте ткани. Правда, простые ткани — шелк везли из-за границы, а за парчу, например, Виктор браться даже не пытался — рынок невелик, нет смысла. Там же были мощная пилорама, пороховой и спиртовой заводики, стеклодувка, ну и еще кое-что по мелочи. Отдельно, у реки, разместили металлургическое производство — выплавляли из руды медь и железо. Собственно изготовлением пушек, мечей, доспехов и прочего военного снаряжения занимались непосредственно в замке, частью из своих материалов, а частью пуская в дело обломки крейсера — их должно было хватить еще надолго.
Деревни, оказавшиеся в стороне и в волну промышленного бума не попавшие, впрочем, тоже не страдали. Выросшее население нуждалось в продуктах, поэтому все, что вырастало на полях, крестьяне тут же с выгодой распродавали. И все равно продуктов часто не хватало, приходилось ввозить. Впрочем, площади полей неуклонно расширялись — крестьяне получили инструмент, позволяющий и расчищать от леса новые поля, и распахивать целину. Да и лошадей Виктор ввез для них изрядно, потравы полей запретил (пришлось изрядно набить морду нескольким соседям, не понявшим, что их исконные права урезаются всерьез), а вот рыбную ловлю и охоту, наоборот, разрешил.
Так что к моменту описываемых событий владения молодого графа представляли собой богатое и весьма оживленное место. Туда-сюда ездили телеги, скакали всадники, высекая искры из выложенной камнем дороги, дымили кузницы… Короче, все двигалось, и народу хватало. Ничего удивительного, что возвращение хозяина не осталось незамеченным. Когда всадники проезжали через деревню, крестьяне дружно кланялись проезжающим (принцесса автоматически отметила, что кланяются Виктору, а никак не ей, и кланяются не подобострастно, а скорее уважительно), часовые на въезде вытянулись во фрунт. Да и часовые были не чета столичным стражникам — все как на подбор здоровенные, подтянутые, без следа пивных животов и, несмотря на жару, в полном доспехе. Похоже, службу здесь знали неплохо.
Ближе к замку их встретили несколько всадников и почетным эскортом поехали вокруг. Комендант замка, высокий темноволосый парень, подъехал к Виктору и вполголоса доложил о происшествиях. Получалось, что серьезных происшествий нет, а об исчезновении нескольких человек он деликатно умолчал, за что тут же получил жесточайший втык. Не стесняясь в выражениях, но очень негромко, чтобы никто не слышал и, соответственно, авторитет у коменданта в глазах подчиненных не падал, Виктор объяснил ему, что он думает об офицере, у которого солдаты сбегают и творят всякие непотребства, а он ни сном, ни духом… После этого он предложил коменданту повторить доклад и на сей раз получил куда более достоверную и развернутую картину. Впрочем, кроме трагично закончившейся самоволки нескольких недоделанных заговорщиков ничего особенного действительно не произошло. Помощников он подобрал себе, в общем-то, довольно неплохих, так что дела шли своим чередом, производство приносило прибыль, только что прибыли две баржи с каменным углем и сейчас разгружались у причала, баржа, нагруженная хлопком-сырцом, села на камни, но, к счастью, сработанное на совесть днище выдержало удар, и баржу уже стащили на воду, она на подходе, еще две баржи, нагруженные всем подряд, только-только отвалили и ушли к соседям — продукцию надо продавать, иначе зачем она? В замке тоже все в норме, личный состав тренируется, прибыло две сотни новобранцев, их пропарили в бане, постригли, выдали новую одежду взамен сожженной домашней (чтобы вшей не занесли) и разместили в казармах отъедаться и отдыхать — решение по людям Виктор всегда принимал сам, и можно было не сомневаться, что две трети молодых и крепких деревенских парней отбора не пройдут. Словом, все в норме.