Рейдеры

Алексеев Михаил Егорович

– По местам! – отдал команду командир мотострелков, и его подчиненные дружно полезли в люки машины.

– По местам! – повторил команду Александр своему десятку.

И они, помогая друг другу, хватаясь за протянутые руки мотострелков, полезли на броню, гремя железом лат и щитов.

Досифей снова был полезен и на БТР взобрался последним, боязливо осматриваясь. По договоренности с мотострелками, десяток латников выдвигался в прямом смысле верхом на броне. Александр посмотрел на Леона. Тот, с высоты БТР смотрел на приближающийся город. Год назад он, наверное, так же смотрел на него с палубы парохода. Только тогда солнце садилось. Леона заметно била дрожь нетерпения. Он столько дней с ней боролся и вот сейчас уже

не мог ее сдержать. Видно, что он боялся. Боялся, что семьи здесь не будет; боялся, что с кем-то из его близких случилось нехорошее. Боялся! Впервые Александр видел Леона таким. Поймал себя на мысли, а что чувствовал бы он сам на месте Леона?

Берег приближался. Слева и справа, гоня перед собой волну, к нему шли другие катера.

Минут через пять движение замедлилось, и наконец, после толчка, катер остановился. Рампа упала, открыв путь десанту. Тут уж водитель не церемонился – БТР взревел двигателем и рванул вперед. Хорошо на броне – не будь ее и шагов пятнадцать пришлось бы идти по колено в воде.

На берегу было пусто. Никто их не встречал. Боевые машины одна за другой уходили влево, огибая недостроенную стену и ров перед ней. Их гусеничный бронетранспортер в одиночку двинулся напрямик в город, снеся хлипкие ворота в недостроенной воротной башне. По броне Леона бессильно чиркнула стрела. Еще несколько отскочили от брони машины. Стрелявших никто не заметил. Видимо, стреляли навесом на звук. Боевая машина рычала, плюясь вонючим дымом. Механик не миндальничал, периодически цепляя броней и разваливая углы глиняных домов и дувалов. Минут через пятнадцать они прибыли на место. Площадь Леон оглядел мельком. Отметил, что не все рабские клетки пусты. Там были люди. Но его мысли были заняты другим. А вот парни десятка, видевшие этот город впервые, оглядывались с интересом.

– Куда? – напряженно вглядываясь в Досифея, спросил Леон, спешившись.

Тот огляделся и уверенно махнул рукой.

– Туда! – В сторону одной из улиц, по которой сейчас убегали испуганные местные жители.

– Одну минуту! – остановил их командир мотострелков. – Тут есть то, зачем мы проплыли пару тысяч километров.

И он указал на рабов.

– Вам вообще далеко идти?

– Нет, тут рядом!

– Ну, тогда мы здесь поработаем. Вы, как закончите – подходите.

– Хорошо! – ответил десятник и повернулся к подчиненным.

– Разобрались! – скомандовал Александр и, дождавшись, когда бойцы со щитами построятся в колонну по два, добавил: – Вперед!

– Удачи вам, парни! – напутствовал их вслед командир мотострелков.

Его бойцы, так же спешившись, уже двинулись в противоположную сторону.

Леон и Романов двинулись вслед Досифею, впереди колонны, положив фламберги на плечи. На поясах у обоих, в качестве дополнительного оружия, висели фальшионы. Позади, на площади, шумели – кричали женщины, иногда раздавались редкие выстрелы. Но Леону это было не интересно. Он даже не обернулся. Шли не долго, но пришлось свернуть и уйти с улицы, которая просматривалась с площади. Поэтому шли настороже.

– Вот этот дом! – Досифей протянул руку в сторону богатого двухэтажного дома за глиняной стеной в полтора человеческих роста.

Путь во двор преграждали серьезные ворота, в которые проходила и конная повозка. Александр толкнул закрытую воротину и хмыкнул, оглядев стену.

– Ожидаемо. А стена высоковата.

– Подожди! – Леон сделал пару шагов от стены, осматривая ее. – Это парадный вход. Для входа уважаемых гостей. Должен быть еще вход. Для рабов.

И заметив, что стена справа от ворот в отдалении обрывается, обозначая переулок, указал в этом направлении рукой.

– Вот там должен быть!

Действительно, за углом, в стене виднелась небольшая дверь. Да и стена тут была пониже.

Дверь так же была крепкой и закрытой изнутри. Леон оглянулся на Досифея.

Тот понял все

без слов.

– Подсадите его, – распорядился десятник, и двое воинов тут же встали к стене, взяв за края щит.

Досифей снял лук, колчан, забросил за спину щит, поправил ножны и, вздохнув, взобрался на предложенный щит.

– Ты, главное, засов скинь, – прокомментировал происходящее десятник, забыв, что ординарец Леона не понимает языка.

Через секунду дюжие бойцы одним махом подняли щит на вытянутые руки, чуть не сбросив Досифея, не ожидавшего такой силы и скорости подъема. Тем не менее он удержался и быстро перевалился через стену, грохнув сапогами при приземлении за стеной. Еще через пару-тройку секунд заскрипел засов, вынимаемый из креплений. Однако скрип перекрыл крик кого-то во дворе, после чего из-за стены донесся звон оружия и звуки схватки. Леон уже стал примериваться последовать за Досифеем, как за дверью грохнуло и она приоткрылась. Первым среагировал десятник, прыгнув в нее и плечом распахнув ее настежь.

– Четверо снаружи! – донеслась команда Романова уже со двора.

Леон влетел в ворота следом за ним. Перед его глазами предстал небольшой дворик, ограниченный стеной, которую они только что преодолели, стенами хозяйского двухэтажного дома и какой-то постройки. Окон в эту сторону в зданиях не было, что было хорошо. Между строениями был достаточно широкий проход, ведущий, по-видимому, во внутренний двор. Перед дверью в лужах крови лежали двое убитых. Судя по снаряжению и оружию – охранники хозяина дома. Досифей стоял слева у стены, зажимая рукой рану на правом предплечье. Но главное он сделал – дверь открыл. К нему тут же подошел один из парней и принялся перевязывать ему рану.

Не успели Александр с Леоном сделать и несколько шагов, как из-за угла хозяйственной постройки вывалилась разномастно вооруженная толпа. Десятка полтора людей, из которых Леон к воинскому сословию отнес бы всего лишь четверых. И то уже в достаточно далеком прошлом. Остальные были явно только что вооруженной челядью и угрозы для Леона и его товарищей не представляли. Возглавлял всю эту группу, видимо, хозяин подворья в относительно неплохом неполном пластинчатом доспехе. Когда-то в далеком прошлом доспех был дорогим, полным и владелец мог им гордиться. Но с тех пор прошло немало времени, и сейчас на раздавшемся от хорошей жизни теле владельца он просто не застегивался. Не хватало длины ремешков и на панцире, и на остальных деталях доспеха. Поэтому панцирь был просто надет на тело через голову, его половины не были стянуты на выпирающих боках, оставив их незащищенными. Наручей не было совсем. Конический шлем, когда-то глубокий и хорошо защищавший голову, сейчас просто не налезал на щеки и шею владельца, и не застегнутый просто обозначал свое местоположение, надетый скорее для порядка. В руках он держал красиво украшенную арабскую саблю. Слева и справа от хозяина как раз находились пожилые ветераны, одетые в старые кольчужные доспехи и вооруженные типичными хазарскими саблями. Остальные за их спинами ни доспехов, ни оружия, кроме дубинок, не имели и сейчас с ужасом в глазах разглядывали полностью закованных в железо воинов.

Александр и Леон отреагировали мгновенно, сократив расстояние до толпы, и, не дав ей заполнить двор, остановили ее в теснине прохода. И тут же атаковали. За их спинами, прикрывая, встали еще двое бойцов. Александру понадобилось всего несколько ударов, чтобы разбить деревянные щиты и убить их владельцев, прикрывавших хозяина слева. К этому моменту Леон уже расправился со своими противниками и мимоходом ткнул острием фламберга толстяка в незащищенный бок. Толстяк, так и не успевший что-либо сделать, выронил саблю, попятился и, наткнувшись на стену дома, тяжело осел у нее. Остальная челядь уже бежала, не дожидаясь финала схватки. Александр повернулся к своим и, махнув рукой по направлению, куда убежали противники, скомандовал: