Рейхов сын
Шрифт:
– А остальные тут откуда?
– поинтересовался мальчик.
– А кто откуда…
– Становись!
– раздался неподалеку громовой рык, и парни, вынужденно прервав беседу, ринулись занимать свои места в шеренге.
Минуты не миновало, как семеро парней смогли наблюдать пожилого мужчину в форме гауптманна инженерных войск.
– Кто вы такие я знаю.
– не повышая голос обратился он к мальчишкам.
– Вас же, полагаю, интересует, кто таков я. Меня зовут Теодор фон Хиппель. Как можете видеть по знакам различия на форме, я гауптманн. В Великую Войну служил в пехоте, в составе африканского контингента рейхсвера, дрался под командованием генерала Пауля фон Леттова-Форбека против британских колониальных войск. Если кто-то из вас учил историю, то знает, что победить нас лимонникам так и не удалось. В настоящее
Гауптманн замолчал на несколько секунд.
– Так сложилось, - наконец продолжил он, - что всем вам, несмотря на нежный возраст, уже приходилось воевать и убивать. Иногда так бывает, что детям приходится брать оружие в руки, и нести все тяготы военного ремесла наравне со взрослыми. Не стану утверждать, что это хорошо. Нет! Это плохо, это гадко, это скверно и отвратительно. Но, раз уж такое случилось, раз мы, взрослые, не сумели защитить вас от этих крови и грязи, быть может вы поможете нам защитить остальных ваших ровесников? Тех, для кого война, это не трудные марши и грязь в окопах, а движение солдат в парадной форме по улицам и площадям. Вы, конечно, сейчас в недоумении, вы не понимаете, чего же я на самом деле хочу от вас. Что ж, значит мне придется рассказать вам о том, что из себя представляет наше подразделение. В первую очередь должен вам сообщить, что Восьмисотый батальон не является не только учебным, но даже и инженерным.
Фон Хиппель вновь замолк, наблюдая за реакцией молодых людей. Реакция была вполне предсказуемой - ошалело-скептические физиономии.
– Наше подразделение создано с целью разведывательно-диверсионных действий в тылу врага. Главные задачи батальона в условиях военных действий таковы: диверсии в тылу противника, глубокая разведка, уничтожение коммуникаций, захват мостов, аэродромов, бункеров, стратегических объектов любогоуровня охраны, уничтожение узлов связи, ликвидация офицерского состава высокого ранга ведущая к дезорганизации противника, в том числе с использованием формы войск противника, для создания панических настроений и усиления хаоса, подрывы железнодорожных путей, уничтожение складов с амуницией, продовольствием, боеприпасами, добыча «языков», и так далее, и тому подобное. Мы не придерживаемся каких-либо гуманитарных ограничений в прежних законах ведения войны. Для нас возможно всё, что ведёт к результату, даже если это противоречит общечеловеческой морали. Допускается применение любых видов оружия, пытки при допросе пленных, захват заложников, убийство женщин и детей, террор против гражданских лиц и ряд других мер, которые выводят солдат батальона из-под защиты Женевской конвенции, и даже простых обычаев войны. Не стану лгать - навряд ли солдат нашего подразделения будут брать в плен, а те, кто все же в нем окажется, очень сильно об этом пожалеют. Как видите, я честен с вами.
Гауптманн опять ненадолго замолк, вновь окинув мальчишек внимательным взглядом. Выражение лиц у юного пополнения уже варьировалось от окончательного ошаления до полной прострации.
– Грядущими задачами солдат этого батальона будет их использование в тылу противника в диверсионных целях, переодетыми в форму врага, и знающими язык - для его дезориентирования и дезорганизации. Сюда набираются, помимо лиц немецкой национальности, фольксдойче других стран владеющих, соответственно, минимум двумя языками, а также лица всех прочих национальностей, одобрявших политику Рейха, соответствующих всем, весьма жёстким, физическим кондициям. Вы этим кондициям не соответствуете.
Спокойная, даже монотонная речь фон Хиппеля, ужасная не только и не столько своим смыслом, сколько тем спокойствием, с которым произносилась, вновь на миг прервалась. Прервалась сухим смешком гауптманна.
– Они, эти кондиции, вам и не нужны, молодые люди. Более того, они вам вредны. Бугаёв-полиглотов не так мало, как это принято считать, с укомплектованием ими личного состава у меня проблем нет. Так зачем же можете понадобиться в этом подразделении вы? У кого из вас есть предположения?
Фон Хиппель сново усмехнулся.
– Так что же, ни у кого нет никаких идей?
Окрестности города Алачам (Турция)
20 апреля 1940 г., 23 часа 20 минут
–
– Типун тебе на язык, сколько уже можно драпать, Сэмен?
– Сколько прикажут, столько и будете! Разговорчики в строю!
– одернул разболтавшихся приятелей ротный старшина.
– Товарищ старший лейтенант…
– Вольно.
– отмахнулся от него незнамо когда вынырнувший из окружающей темноты комбат.
– Вольно!
– продублировал команду ротный.
– Товарищи бойцы… Виноват! Дорогиетоварищи бойцы! Как вы, может быть уже слыхали, а если и не слыхали, то услышите сейчас, противник форсировал Кызылмуран и сейчас накапливает силы на нашем берегу, для наступления в направлении Синопа. Что вы знаете точно, так это то, что к нам последние два дня прибывали подкрепления из Румынии, Венгрии, Болгарии, Германии и нашей с вами, товарищи, Родины - Союза Советских Социалистических Республик. Форсирование врагом водной преграды было допущено командованием преднамеренно. Завтра, перед самым рассветом, после полуторачасовой артподготовки, нам предстоит произвести контратаку, прижать противника к реке, и полностью уничтожить. Сигнал к началу атаки - три зеленые ракеты. Вопросы есть? Вопросов нет. Всем отдыхать, подъем по звуку первых залпов, завтрак сухпайком в машинах. Разойдись.
– Мойше, а разве к нам прибывали и артиллеристы?
– Сэмен, ты как вчера в армию пошел. Если командир сказал, шо будет артподготовка, значит она таки будет, даже если ее по факту и не случится.
Северная Турция, западный берег реки Кызылмуран
21 апреля 1940 г., 04 часа 45 минут
– Бобби, это была моя галета!
– Возьми другую, я от этой уже откусил.
– Ты хочешь сказать, что она бросила меня и ушла к тебе?
– лейтенант саперных войск, Джон Баркер, настолько устал за эту ночь, что даже на ругань сил у него совершенно не осталось.
Отход противника с позиций на западном берегу Кызылмурана оказался для британского командования полнейшей неожиданностью, причем довольно таки уязвившей самолюбие. Подумать только, готовиться к тяжелому штурму, стягивать войска, разрабатывать планы, ночами не спать всем штабом, прикидывая как минимализровать потери, и все для чего? Для того, чтоб эти подлецы смылись без боя! И кто они после этого?
А с другой стороны, это ведь стало прекрасным шансом для стремительного удара в тыл отходящему противнику. Удара, который был уже почти подготовлен, войска для которого уже были стянуты. Удара, который мог и должен был превратить в кровавую кашу всех вражеских солдат между Черным морем и хребтом Нюре, вывести англичан на Зонгулдак, Адапазары… А там и до Измита со Стамбулом рукой подать. Слишком сильным оказалось искушение для того, чтобы тщательно взвешивать все pro et contra - ведь можно было упустить удачный момент, дать туркам, румынам и русским оторваться, наладить оборону на побережье и перевалах. А ведь миновал уже почти весь из того - месячного - срока, что командование дало Вейгану и О`Коннору для того, чтобы покончить с турецким сопротивлением (и сразу же отозвало пять наиболее боеспособных дивизий, треть авиации и все тяжелые танки в метрополию).
Генерал О`Коннор отдал приказ к немедленному наступлению. И угодил в ловушку, приготовленную ему генералом Готом и адмиралом Октябрьским.
Уставшие, измученные трудами саперы, до часа ночи наводившие понтоны и мосты, согнанные затем на узкие прибрежные участки между ими же и наведенными переправами, дабы не мешать наступающим колоннам, задерганные требованиями что-то где-то поправить и улучшить, поступавшие большую часть ночи, едва успели приступить к раннему завтраку, как море окрасилось вспышками артиллерийских залпов. По ринувшимся в направлении Синопа врагам вели огонь линкор «Парижская коммуна», тяжелый крейсер «Явуз Селим», крейсера, лидеры, эсминцы и канонерки советского и турецкого флотов. В артиллерийском ударе с моря принимал участие даже учебный старичок-крейсер «Профинтерн» и пара румынских вспомогателей. А с фронта уже готовились ко встречной атаке сухопутные силы неприятеля - в основном, части недавно сформированных еврейских дивизий СС «Лейбштандарт кёниг Давид» и «Лейбштандарт кёниг Соломон» (10) и румынско-советские танкисты.