Шрифт:
РЕЙС 1442
Новенький белый "Lexus", сверкая полировкой, словно только что из автосалона, мягко шурша подкатил к шикарному ресторану и остановился точно у входа.
– Валер, может быть я все-таки не пойду? Это деловая встреча и я снова целый вечер буду пихаться калориями и зевать во весь рот, - произнесла красивая молодая женщина, сидящая на переднем сидении.
– Во-первых, Ритуля, у тебя изумительной красоты ротик, поэтому можешь зевать сколько угодно. Во-вторых, я закажу для тебя исключительно капусту, морковку и свеклу. И, в-третьих, я думаю что наша сегодняшняя деловая встреча не будет скучной. Алекс
Повидавший на своем веку немало посетителей швейцар с ног до головы окинул взглядом направляющуюся к нему элегантную пару. Правильно оценив стоимость одного только галстука мужчины и ожерелья из черного жемчуга на белоснежной коже женщины, он с безукоризненной точностью - ни секундой раньше, ни на мгновение позже - с вежливо - учтивым кивком головы распахнул двери в холл.
Немногочисленные посетители с любопытством поглядывали на вошедших. Эта высокая пара была действительно красива. Темноволосый мужчина с загорелым лицом, открытым умным взглядом оставлял впечатление защищенности и надежности его обладателя. Он держал под руку стройную молодую женщину в длинном черном переливающимся платье с глубоким вырезом на спине, открывающим дивную кожу цвета слоновой кости. Блестящие каштановые волосы мягкими волнами обрамляли узкое аристократическое лицо и свободно спадали на плечи. Глаза, нос, лоб, рот были почти идеальны, но что-то настораживало при взгляде на эту молодую особу. В конце концов присмотревшись и сложив воедино неподвижный взгляд ярко-зеленых глаз медленные движения, неуверенность походки и напряженность пальцев, вцепившихся в рукав спутника, можно было догадаться, что эта красивая молодая женщина абсолютно ничего не видит.
Расторопный управляющий, как по волшебству, материализовался рядом с вошедшими и попросил их следовать за ним. Пожелав приятно провести вечер, он так же незаметно растворился, оставив мужчину и женщину изучать меню. Вернее, меню изучал только джентльмен, называя вслух какие-то французские названия, произнося их нарочно с кавказским акцентом, чтобы повеселить даму. Вот-вот должен был подойти их гость - американский бизнесмен, с которым Валерий познакомился на выставке медицинского оборудования. Его как руководителя одной из крупных частных клиник города заинтересовала новая аппаратура фирмы представителем которой и был Алекс. С обеих сторон возник обоюдный интерес и для закрепления дружеских контактов было решено вечерком неофициально посидеть где-нибудь часиков в восемь.
Быстро приняв контрастный душ, чтобы снять дневное напряжение, поулыбавшись во весь рот своему милому отражению в зеркале и одобрительно сказав "Йес!", Алекс неспеша вышел из гостиницы. Поймав такси, он уже через несколько минут был у дверей ресторана.
Валерия с женой он заметил сразу. Правда, дама сидела спиной и разглядеть издали ее он не смог. Но изящность силуэта и точеный профиль породили где-то глубоко в груди приятные чувства созерцания красоты. "Все-таки наши женщины не сравнимы ни с какими другими, - подумал Алекс, - Не зря же немцы, итальянцы, американцы да и остальные мужики со всего мира едут за женами именно к нам. Наши женщины, конечно, супер! Особенно, одна…"
Тут Алекс мысленно запнулся, наверное, вспомнив о чем-то своем, и в его глазах на мгновение мелькнула тень. Но научившись за пять лет у американцев не застревать на проблемах и не загружаться бесполезными переживаниями, широко улыбнувшись по-голливудски, он шагнул к столику
– Дорогая, познакомься, это Алекс, новый партнер нашей клиники, - начал представление Валерий, - я тебе уже говорил, что раньше он жил в нашем городе, а потом поехал по приглашению одной американской компании и согласился у них поработать некоторое время, которое затянулось…На сколько, Алекс?
На пять лет, - произнес внезапно охрипшим голосом тот, чувствуя что спину пробил неприятный колючий озноб.
А это моя жена Маргарита - друг, советчик и единственная любимая женщина, - закончил свою речь Валерий и с беспокойством посмотрел на жену, которая после фразы "Очень рад познакомиться, Алексей Зимин", - неожиданно вздрогнула.
Рите показалось, что время замерло. В кромешной темноте она услышала его голос, такой родной так много лет назад, который снился ей все эти годы, который мерещился в толпе и который она узнала сейчас с первых слов. "Господи, неужели это он?
– подумала Рита, - этого не может быть! А, хотя, почему не может?" У нее бешено заколотилось сердце, и она наверное жутко побледнела в тот момент, когда Алексей взял ее руку и прижался к ней губами. Он держал ее ледяные пальцы в своих ладонях и чувствовал дрожь, которая передавалась и ему: "Неужели это Марго? Моя Марго, Ритуля, Рио-Ри?".
В течение нескольких секунд в его голове пронеслись с необыкновенной ясностью картинки пятилетней давности.
– Рита, ну не плачь, - говорил Алексей, обнимая девушку за худенькие плечи, которая, всхлипывая, размазывала по щекам потоки слез, - Не плачь, не то нос станет красным, как у пьянчужки, и тебя заберут в вытрезвитель, - пытался шутить Алексей.
– Ну, -ик! и пусть, -ик! заберут, - давилась слезами Рита, - все лучше, -ик! чем сидеть дома у телефона и ждать твоего звонка.
Они стояли у регистрационной стойки в аэропорту и ждали объявления посадки. Гул самолетов наполовину заглушал разговор молодых людей, хотя и так было понятно, о чем могут говорить двое влюбленных перед расставанием.
– Мы же договорились - я приеду, осмотрюсь, найду подходящее жилище и сразу же тебя заберу, - продолжал юноша.
– Алеша!
– раздался требовательный женский голос.
Немного поодаль стояли его родители - дородная холеная дама с идеальной прической и ухоженными руками и высокий седой мужчина с грустными глазами, с нетерпением ожидающие, когда же, наконец, их сын распрощается с "этой ничем не примечательной особой (подумаешь, ноги от плеч, зато живет в клетушке и вкалывает за гроши в какой-то парикмахерской)" и подойдет к ним.
– Лена, перестань, неудобно! Пусть попрощаются, все-таки в Штаты Лешка уезжает и не на неделю, - пытался утихомирить жену отец Алексея.
Елена Владимировна замолчала и подумала: "Может и хорошо, что Алешенька уезжает сейчас, пока еще не намертво прикипел к этой «золушке»? Другая страна, другие люди, бизнес, деньги, успех - все это скоро сгладит боль разлуки, а там, глядишь, найдет себе какую-нибудь американку и забудет эту".
Голос диспетчера, объявляющего посадку на рейс Алексея, перебил радужные мысли матери.
– Алешенька, позвони сразу же, как только прилетишь, - обнимая и целуя сына в обе щеки, просила Елена Владимировна, - не пей холодное молоко- у тебя горло слабое, - продолжала она последние напутствия, как будто сын уезжал в загородный детский лагерь.
– Позвоню, напишу, пить не буду, - улыбаясь, пытался освободиться из материнских объятий Алексей. Рита стояла в сторонке и уже не плакала. Ее грусть была какой-то серьезной и растревожила Алексея. Одним прыжком он подскочил к девушке: