Рейтар
Шрифт:
2
Арио судили тайно, через неделю после того, как Злой с Тесаком и Хрипатым перестреляли пытавшихся арестовать их «верных» и ушли из города. Отряженная за ними погоня вернулась с пустыми руками.
Я угадал, Круглый был арестован еще до того, как Бирр прислал мне письмо. Его содержали в княжеской тюрьме, в подвальной камере без окон, в коридоре, куда не пускали никого и откуда никого же не выпускали. И судили его там же.
Почти час я ждал в темном сыром коридоре, прислушиваясь к бубнящим голосам, доносящимся из-за чуть-чуть приоткрытой массивной двери. У самой двери стояло двое
Скрипнула дверь, из-за нее выглянул человек в чиновничьем мундире, выпустив очередного свидетеля, затем он позвал меня:
– Рейтарский сотник Арвин.
Я поднялся с лавки.
– Прошу вас, – вежливо сказал чиновник, пропуская меня в дверь.
Судили Арио в пыточной камере, в которой просто отодвинули в угол все станки для взыскивания истины и поставили длинный стол для трех судей и стул для подсудимого – стоять он уже не мог. В ней же его, наверное, и пытали. Перед судом его переодели и перевязали, но все равно было ясно, что на нем нет живого места. Хотя лицо палачи оставили нетронутым. Наверное, для того, чтобы не превращать суд совсем уже в фарс.
Увидеть меня Арио не ожидал. Никак не ожидал. Я думаю, что это было для него ударом худшим, чем весь этот «суд». Пока я отвечал на вопросы, он смотрел мне в лицо, словно надеясь получить ответ – зачем? Почему я это сделал?
Почему? Потому что я видел сон, в котором над степью поднялось солнце, и в его свете я нашел дорогу, ведущую к реке. И я бежал по ней и видел жену и детей, и они видели меня и махали мне руками. И река за их спинами переливалась в рассветных лучах, отражая их частыми мелкими искрами. И я понял, что нашел путь дальше. Из тупика. И тот, кого я встретил в степи, больше не в силах навредить ни мне, ни им.
А Арио… Арио пожирает тот самый монстр, которого он вырастил. Как в детской сказке про ученика колдуна, который хотел научиться вызывать демона. Он научился, он его вызывал – и демон разорвал молодого чародея на куски, утащив душу в преисподнюю. Потому что он демон и это то, что он делает. В этом его суть.
Отвечая на вопросы судьи, я смотрел Арио в глаза, не отводя взгляда. Нет, я его не карал, потому что тогда надо было покарать и меня. Даже не я убивал Круглого сейчас, а князь Вайм, которого я с удивлением обнаружил в этой же камере, – он сидел в дальнем углу, почти за спиной у Арио, решив, видимо, не пропустить ни единого мига из унижения того, кто привел его к власти. Как же я разгадал его душу – я сам удивляюсь. И я ли разгадал? Что-то слишком прозорливым я стал в последние дни. Не ведет ли меня по выбранному пути чья-то невидимая рука?
Я скосил глаза на маленький алтарь Брата с Сестрой, который притащили в это гнусное место и на котором зажгли огонь, и когда меня отпустили, задав последний вопрос, я осенил себя знаком, глядя на эту маленькую лампадку, плывущую в чаше воды. Благословите меня, боги, на то, что я собираюсь сделать.
3
Арио повесили на следующее утро после суда. Казнили в тюрьме, в малом ее дворе, не делая из казни зрелища. Повесили, дали умереть, потом
Обвинили его не в измене, а лишь в казнокрадстве, поэтому закончил свою жизнь он просто в петле. Думаю, что в последний момент Вайм просто не смог проявить всю свою звериную сущность. Дай он волю желаниям, приговори Круглого к казни, подобной той, которая оборвала жизнь Орбеля Второго, да пребудет его душа в пекле вечно, и тогда бы он отпугнул от себя всех, кто на самом деле понимал, в чем настоящая вина Арио Круглого, великого шпиона и хитроумного интригана. А пока вокруг Вайма было еще много сильных людей, не успел он окружить себя исключительно подлецами и подхалимами. И был наследник трона, который мог его сменить. Пусть и в ссылке, но был, хранимый словом самого Вайма.
Бирр не обманул. Через два дня ко мне домой прискакал вестовой из княжеского дворца и на словах передал приказ явиться в казарму охраны к ее командиру, полковнику Экке.
– Честь для меня, – сказал я полковнику вместо приветствия.
– Вас очень рекомендовали, сотник, – протянул он мне руку.
Встретились мы на небольшом плацу за княжеским дворцом, куда меня привел вестовой. Экке был высоким, плечистым, улыбчивым, располагающим к себе – и явно не тем, кем кажется на первый взгляд, словно воина спрятали за ширму, на которой нарисован княжич-герой из детской сказки.
– Спасибо.
– У нас здесь на «ты» принято, так что привыкай. Сотники у нас здесь командуют десятками, так что и не удивляйся заодно. А тебя же я пока просто приставлю к сотнику Маку, чтобы ты понемногу в службу втягивался. Кстати, – он пошел в сторону караулки, а я последовал за ним, – это твой отряд в Миреше оборону держал?
– Мой. Но я сотником стал уже после боя, а там взводным был.
– Хорг Сухорукий у вас был за сотника, верно?
– Так, мастер полковник.
– Большой воин был, везде его знали. Но и про тебя много рассказывали. Под конец ты ведь отрядом командовал, так?
4
Двое стражников у двустворчатых тяжелых дверей, ведущих в малый зал заседаний к князю. Еще двое в конце коридора, у других дверей. За теми дверями еще двое. Дальше, внизу лестницы, опять двое. И двое с обратной стороны дверей. Десяток. У каждого по два револьвера, один на поясе, один на груди. У стены, рядом, еще и по карабину на всякий случай. Стражники все из бывалых вояк, просто так на эту службу не попадешь.
Мак, тезка того самого бандита по кличке Шустрый, этим десятком командует. А я при нем вроде заместителя. Через месяц я должен возглавить этот самый десяток, а Мака повысят до начальника сменного караула. И будет в его подчинении уже три десятка.
Охрана Вайма делится на три части: телохранители, находящиеся при князе безотлучно всегда, когда он покидает кабинеты и залы и идет хотя бы по коридору, конвой, сопровождающий его в поездках, и стража, то есть мы – те, кто охраняет его дворцы. Когда князь находится в какой-нибудь комнате, телохранители ждут рядом. Когда спит – сидят в комнате перед спальней. Сейчас они разом присели на подоконник в коридоре, спокойные, уверенные и при этом незаметные. Никто не разговаривает, все сидят спокойно и неподвижно. Разговоры во время несения службы запрещены, от охраны должно быть не больше шума, чем от мебели.