Рейз

Коул Тилли

— Киса? — спросил Отец Хрущев, и я бросила взгляд в заднюю часть комнаты. — Ты по-прежнему хочешь присоединиться к нам в грузовике?

Вздохнув от облегчения, что отец Хрущев нашел для меня дело, я повернулась и направилась к выходу из церкви. Повернувшись еще раз, чтобы посмотреть на алтарь, прошептала:

— Да благословит Бог твою душу, Лука... Я люблю тебя, любовь моя, любовь моя... Я знаю, что была создана для тебя... Мы — половинки одного целого... ты был частью моего сердца...

7

глава

— Киса, оставайся в машине. Прошлой ночью ты уже была уже на улице. В грузовике безопасно, оставайся сегодня тут, — сказал Отец Хрущев, когда я расстегнула ремень и мной овладела паника.

— Если можно, Отец, я бы хотела выйти. Мне нужен свежий воздух.

Отец Хрущев сочувственно улыбнулся. Он верил, что это было из-за дня рождения Луки. Признаться, отчасти это было так, но я не могла лгать себе. Я снова хотела увидеть того человека — моего защитника.

Бездомного...

Закрыв глаза, я встрепенулась. Я потеряла свой чертов разум!

Мне пришлось застегнуть кожаную куртку поверх черного платья, потом я вышла на улицу. Было жарко, но, если на мне не будет куртки, Алик подумает, что оставляю на виду слишком много кожи.

Павел бросил мне усталую улыбку.

— Вернулась к нам, Киса?

Я пожала плечами, затем помогла одному из волонтеров выгрузить пакеты помощи на улицу. Когда все было разложено, я взяла свои пакеты и направилась на восток, где в прошлый раз видела человека, сидящего на улице.

Проходя мимо трех бездомных людей — двух мужчин и одной женщины — я быстро отдала пакеты, завернула за угол к следующему блоку, молясь увидеть человека, сидящего на корточках.

Сделав глубокий вдох, свернула на улицу, в самом дальнем и темном углу я увидела большую тень и стеклянную банку, сверкающую от близлежащего фонаря.

Мое сердце забилось, будто я пробежала чертов Нью-Йоркский марафон. Проверив, что поблизости нет никаких признаков опасности, я бесшумно встала прямо перед мужчиной, его темно-серый свитер на месте, капюшон надвинут на глаза, тело неподвижно, как камень. В банке лежали монеты и немного бумажных денег, которые заполнили ее наполовину.

Как и в прошлую ночь, я была поражена. На этот раз его положение позволило мне реально оценить его внешний вид. Он был большой, спортивный, немного больше, чем Алик. Его черные тренировочные брюки были покрыты грязью, и при ближайшем рассмотрении, я заметила, что руки покрыты мозолями, засохшая кровь четко виднелась на коже.

— При... привет? — удалось мне спросить, хотя мой голос дрожал, как осиновый лист в бурю.

Он не двигался. Он выглядел так, что едва дышал.

Мне захотелось, чтобы он поднял голову. Я хотела, чтобы он снял толстый серый материал капюшона и посмотрел на меня. Я должна была напомнить ему о прошлой ночи. Что-то в глубине души толкнуло меня узнать его имя... хоть что-нибудь.

Но он ничего не сделал.

Обернувшись по сторонам, я не заметила ни одного движения, вокруг

было тихо. Потом медленно наклонилась, с осторожностью, не отрывая взгляд от мужчины. Он не дрогнул. На какое-то время, мне показалось, что он глухой. Будто бы любой шум, что я воспроизводила, он не замечал.

— Извини? Ты в порядке? — спросила я, затаив дыхание и ожидая его ответной реакции.

Ничего.

Я приблизилась.

— Я с церковью. Ты спас меня прошлой ночью. Помнишь? Тебе что-нибудь нужно? Больше еды, одеял? Не мог бы ты, пожалуйста, поговорить со мной?

Опять ничего.

Абсолютно ничего.

Его серая толстовка была застегнута, скрывая широкую грудь. Плечи были огромными, мускулы видны через толстый материал. Ноги скрещены, сжимая ими открытую керамическую банку, сам он отдыхал на земле.

Мое сердце бешено билось, ладони вспотели, и я нашла в себе силы стянуть с него капюшон.

Материал скользнул вниз, было такое ощущение, как будто я разворачивала рождественский подарок. Нет, это не то что бы безопасно. Я видела его в действии. Он убил человека без угрызений совести. Подойти к нему близко, это как положить руку в клетку дикого животного. Я не знала, опасен ли он для меня или нет.

Сначала появилась часть грязных песочного цвета волос, а затем самое красивое точеное лицо, какое я когда-либо видела. Широкий лоб, европейского типа щеки, сильный подбородок, прекрасные полные губы и щетина, покрывающая его загорелую кожу.

Глаза человека остались опущенными, будто он даже не чувствовал, что с него снимают капюшон. Единственный признак, что он заметил меня вообще, было то, что он крепче сжал свою банку.

Мое дыхание участилось, и все, что я могла делать, — смотреть. Меня поразили его молчаливость и внешность, его неопрятная одежда и надежный вид. Желудок скрутило, руки задрожали, мое лоно начало пульсировать.

Он был идеальным, диким, грубым, суровым — абсолютное совершенство.

— Тебе... тебе что-нибудь нужно? — я снова спросила, мой голос напоминал шепот. — Пожалуйста, поговори со мной, — попросила я, чувствуя, что надежда покидает меня. — Я хочу поблагодарить тебя за свое спасение.

Опять же не последовало никакого ответа, и я поняла, что ничего от него не услышу. Я изучала его резкое лицо. Он выглядел на двадцать пять, но от грязи и засохшей крови, покрывавшей лицо, на самом деле мог быть старше.

Мне с отчаянием хотелось услышать его историю. Почему он здесь? Кто он? Но его молчание оттолкнуло меня. Я вдохнула теплый воздух в попытке успокоиться. Я не знаю, почему это было так важно для меня. Но я должна узнать, почему он собирает деньги. Что за причина? Ему действительно нужна помощь?

Я встала на колени и пару минут просто слушала его глубокое дыхание. Тогда я вздохнула и положила пакет с едой и одеялами ему на ноги.

— Я... я лучше пойду, — заявила я и медленно поднялась на ноги. Я собралась развернуться, когда человек откашлялся, а я замерла.