Рейз
Шрифт:
Он обернулся, чтобы противостоять мне, у него были безумные глаза, сквозь белые зубы просачивалась кровь. 591 пыхтел, как бешеный зверь. Я знал тогда, что надо делать.
Я испытал гнев, посылая прилив энергии всему телу. Когда 591 напал на меня, я упал и обернул ноги вокруг его тела. Он потерял равновесие, упал на землю, не теряя времени, я запрыгнул ему на спину. Поднял свои кастеты, клинки с шипами, и, направляя вниз, быстрым ударом проломил нижнюю часть его черепа. В ту же секунду тело 591 застыло подо мной.
Пистолет выстрелил,
Чья-то рука грубо схватила меня за шею и потянула. Затем кто-то сильно толкнул ногой 591, его труп перевернулся. Безжизненные глаза 591 уставились на меня, разрывая мое виноватое сердце. Я убил. Забрал жизнь человека.
Пошатнувшись вперед, чему способствовал толчок в спину, я в очередной раз потопал через толпу мужчин, обменивающих наличные. Мой охранник бросил меня на пол в раздевалке в задней части подвала.
Стальная дверь скрипнула и снова захлопнулась. Я сделал долгие, глубокие вдохи, борясь с болью в животе. Пара босых ног появилась в поле зрения. Когда я посмотрел вверх, 362 возвышался надо мной, разминая мышцы и сжимая сай обеими руками.
— Не думай об этом, — приказал он.
Нехотя я поднял голову, сидя на корточках и закрыв глаза, чтобы не видеть крови, которая забрызгала мою кожу. Когда я открыл их снова, 362 сосредоточил все свое внимание на стальной двери, но затем бросил взгляд на меня и добавил:
— Ты должен забыть об этом. Забудь все, что останавливает тебя на пути к выживанию.
Я медленно покачал головой, сжал кулаки, и меня снова вырвало, когда кусочек кости отвалился от кастета и со стуком упал на землю.
— Блокируй все это. Выживи. Выдержи побои. Выдержи выстрелы. Выдержи пытки электрическим током, чтобы заставить тебя забыть прошлое. Дай им превратить тебя в то, что им нужно. Дай им превратить тебя в монстра. Дай им превратить тебя в дикаря. — 362 помолчал и добавил: — Это единственный способ выбраться из ГУЛАГа. Единственный способ остаться в живых.
Стальная дверь снова распахнулась. Обернувшись, 362 повернулся и крепче схватил свой любимый черный сай. Темная маска легла на его лицо: оно было пустое, настолько опасное, что это вызвало мурашки на моей спине. 362 шагнул в коридор, без наручников на запястьях, без охранника, который выводит из комнаты в клетку. Я онемел и уставился на дверь, потом я услышал, как трибуны взорвались возгласами. Они любили его. Те трахнутые на бошку люди любили 362.
Поджав ноги, я подошел к закопченному зеркалу в вонючей ванной комнате, где пахло дерьмом и мочой, как и везде в этой гребаной дыре. Я вытер стекло, оставляя след от окровавленных насквозь бинтов.
Когда я уставился на свое отражение, то не смог найти мальчика, которого видел всегда. Вместо этого я подумал о моих родителях, но их образы были искажены, так что я не мог представить
Наркотики. Наркотики заставляли меня забыть. Они игрались с моим разумом. Я вспоминал все меньше и меньше, день ото дня.
— Нет! — закричал я. Осколки разбитого стекла осели на бетонном полу. — Я не могу их видеть! Я не могу представить их лица!
Хорошенько подумав, я попытался представить ее... мое солнышко... но она оказалась размытой. Все, что я мог вспомнить, — это безликое заплаканное лицо и бесцветные глаза, смотрящие на меня с разочарованием. Это зрелище заставило мои внутренности скрутиться в страхе... и тогда я увидел его. Тот, кто посадил меня сюда. Лжец. Он не имел лица, ничего не удалось вспомнить, кроме имени, которое теперь всплыло в моем сознании — Алик Дуров. Он был причиной, почему я был здесь, в этой дыре. Я цеплялся за это имя, когда все остальное исчезало из памяти.
Это как будто все двери захлопнулись, и войти в подъезд больше невозможно. Мой мозг начал закрывать мое прошлое, все из моего прошлого, скрывать эмоции, убирая всякое чувство вины за убийство 591.
— Блокировать все это. Выжить, — сказал я себе. Приказ 362 сразу пришел в голову, мышцы напряглись, в то время как мальчик, стоящий у зеркала безвозвратно каменел. Мальчик в зеркале превратился в 818 из ГУЛАГа: местонахождение неизвестно.
Я заблокировал все. Я принял избиения, наркотики, пытки... и все остальное, что они давали мне.
Я сделал все, что было приказано сделать.
И я выжил.
***
Глотая в Бруклине липкий воздух, я проснулся, тело пропиталось потом, пока я спал за мусорным баком, все еще плотно сжимая банку с деньгами и прижимая ее к своей груди.
Сон всплыл в памяти, в голове появились изображения. Расстегнув молнию толстовки, я пробежался пальцами по груди и провел по татуированным номерам. 818. Я плотно зажмурил глаза и увидел того мальчишку, по-прежнему глядящего в зеркало.
Боль разорвала мой череп, когда я попытался вспомнить, наркотики потихоньку выводились из организма.
Арррр!
Месть, думал я. Забыть о гребаных мечтах и получить реванш. Застегнув толстовку, я посмотрел вверх, на темное, но светлеющее небо.
Наступило утро.
Вскочив на ноги, я вышел из-за контейнера, размял мышцы и сосредоточился на виде тренажерного зала. Внутри горел свет, автомобили въезжали в подземный гараж в сторону здания.
Жгучая кровь пронеслась по моим венам, я накинул капюшон на голову и толкнул двери. Трусливый хер сидел за столом. Я понял, что он обделался еще раз, когда увидел, потому что он снова наставил на меня один из своих пистолетов. Я пронесся к столу, даже глазом не моргнув.