Рейз

Коул Тилли

— Быстрее, мне надо поговорить с папой. — Я посмотрела на Макса. — Кто там с ним?

— Только ваш отец и мистер Толстой, мисс.

Я облегченно выдохнула, Макс с Талией помогли мне подняться по лестнице. Как только мы добрались до верха, Талия открыла дверь и помогла мне зайти.

Папа и Иван смотрели бой через большое пуленепробиваемое стекло, находясь поверх переполненной толпы.

— Папа? — позвала я тихо, и он повернулся ко мне, все еще продолжая улыбаться, наслаждаясь боем. Но как только его голубые глаза остановились

на мне, выражение счастья тут же исчезло с его лица. Папа подскочил со своего кресла и подбежал ко мне, Иван сделал то же самое. Они провели меня и дали присесть, лицо моего отца было красным от гнева.

— Кто это сделал? — отрывисто спросил он. — Нам надо отвезти тебя к врачу.

— Она ничего не хочет слышать. Настояла на том, чтобы прийти сюда. И… и это был… Алик, — пояснила Талия, которая стояла около меня. — Он избил ее, я забрала ее из его лачуги в доках.

— АЛИК! — взревел папа, подскочив на ноги и глядя в окно.

Я наклонилась вперед и тоже взглянула на клетку. Пол был испачкан кровью, Алик и Лука катались по полу, сцепившись в борьбе за превосходство.

— Кто выигрывает? — спросила я, и мой отец посмотрел на клетку, затем снова на меня.

— Киса …

— Кто? — Надавила я.

— Рейз берет верх над Аликом, но прямо сейчас, ничья, — ответил Иван, и я приложила ладонь к своему лбу.

Мое сердце застучало быстрее из-за того, что я собиралась сделать.

— Абрам около клетки рядом с Ивом?

Мой папа посмотрел на меня, как на сумасшедшую.

— Естественно, Киса! Ты должна рассказать. Почему он это сделал с тобой? Он — покойник!

Сделав глубокий вдох, не отрывая взгляда от клетки и наблюдая за моим Лукой, лицом Алика, я старалась не плакать, и произнесла:

— Я должна вам все кое-что рассказать.

Я посмотрела на Талию и Ивана.

— О… о Луке.

Иван побледнел, а взгляд Талии метнулся к ее отцу. По их лицам скользнула боль, затем Талия опустилась на колени и погладила мою голову.

— Киса, ты ударилась головой? Ты растеряна? Ты меня беспокоишь.

— Нет! — огрызнулась я, но потом сжала руку Талии. Мои глаза наполнились слезами, мое сердце грохотало сильнее, чем топот ног толпы ниже.

— Тогда что, Киса? — спросил Иван более мягким тоном. — Что с моим мальчиком?

— Он не делал этого, — выпалила я и сразу же почувствовала, как изменилась атмосфера в комнате. Я посмотрела на всех троих, уставившихся на меня. Они смотрели так, словно я сошла с ума. Закрыв глаза, я представила лицо Луки и произнесла: — Мне надо кое-что вам рассказать. Пожалуйста, не перебивайте меня. Мне нужно поделиться этим.

Иван, Талия и папа закивали головами в согласии.

— Это не Лука убил Родиона тогда. Алик его подставил. Что-то произошло, Алик зарезал Родиона, а затем заколол себя, чтобы это выглядело так, будто Лука виноват.

Я ухватилась за Талию, которая резко втянула в себя воздух, но я продолжала держать глаза закрытыми.

— Абрам сказал

Алику, что он должен убить Родиона и тогда тот сможет стать следующим в очереди, якобы Родион не достаточно сильный, чтобы быть лидером, когда они подрастут. И Алик подставил Луку, потому что… — Я откашлялась и ощутила, что чувство вины стало огромным, — потому что он хотел меня для себя… и верил, что я никогда не выберу его, пока Лука рядом. Он был прав. Я бы ни за что на свете не отказалась от Луки. Вы все знаете об этом.

Абрам не планировал для Алика, чтобы тот навредил Луке. Зачем ему это? Алик был следующим в очереди из-за того, какое место занимал Абрам в Братве, но ему надо было защитить сына. Он не мог допустить, чтобы вы узнали правду об Алике. Это ставило под угрозу все, что он запланировал… запланировал у вас под носом.

В комнате стояла абсолютная тишина, и я продолжила:

— Когда папа отослал Луку прочь, Абрам приказал грузинской мафии перехватить транспорт. Они сожгли автобус, подменили тела мальчиков, отправленных в Россию, а выживших увезли на Аляску.

— Что… что было на Аляске? — тоненьким голоском спросила Талия.

Закусив нижнюю губу в попытке унять дрожь, я рассказала:

— Подземная тюрьма под названием ГУЛАГ, которой заправляет грузинская мафия. Место наподобие этого, где заключенные вынуждены сражаться насмерть. Они избивают их, заставляют принимать препараты, чтобы они набирали устрашающий вес. Они превращают их в убийц, подсаживают на наркотики и избивают так сильно, что это блокирует любые воспоминания об их прошлом, любые воспоминания о жизни до ГУЛАГа. Любые воспоминания. Все воспоминания.

Слезы градом катились по моим щекам, грудь сдавило так, что было трудно дышать.

— Что случилось с моим мальчиком? — спросил Иван, и я наконец-то открыла глаза. — Он умер? Он умер в этом ГУЛАГе? Мой мальчик умер? — Голос Ивана звучал надломлено, и тогда я бросила взгляд на Талию, которая похоже онемела от шока, а ее рука на моей ощущалась такой холодной.

— Нет, — прошептала я. — Он стал чемпионом, непревзойденным. Он выжил, Иван. Ему удалось сбежать, у него не было никаких других воспоминаний, только о Нью-Йорке. Он знал, что должен вернуться в Бруклин. — Я вздохнула, наблюдая, как Лука и Алик катались в схватке по клетке, и, молясь, чтобы Лука вышел победителем. — И о его потребности отомстить Алику.

Папа убрал локоны с моего лица.

— Откуда ты все это знаешь? Кто тебе рассказал? С чего ты взяла, что все это правда? Это серьезное обвинения против Абрама. Ты же знаешь, что если ты права Киса, то его ждет смерть за предательство.

Я кивнула головой.

— Я знаю, что это правда… потому что… — мои нервы напряглись, я сделала глубокий вдох и призналась: — Потому, что Лука снова нашел меня. Мы снова нашли друг друга, и он рассказал мне сам.

Талия резко подскочила.

— Он… он здесь? В Нью-Йорке? Мой брат вернулся?