Резервуар
Шрифт:
Миголь заколотила кулачками в дверь и крикнула:
— Эй! Выпустите меня отсюда! Я жена Старшего Советника!
Она обязательно убедит мужа оставить всех, кто находится на базе, в покое. И убедит сохранить им жизнь. Может быть, даже мужа убедит в том, что людям лучше узнать правду.
— Выпустите! — сердито повторила Миголь. Но до неё, судя по шуму снаружи, никому не было дела.
Вдруг она различила мерное шорканье по каменному полу. И замерла. Хоккеисты? Муж даже этих сюда направил?! Но если это его ручные хоккеисты, то можно попытаться выбраться ещё раз.
— Эй! Я жена Старшего Советника! —
Стоявший на пороге хоккеист — громадное бледное существо в грязной майке и пластиковых щитках на плечах и животе — медленно принюхался и утробно зарычал. Миголь сглотнула, замерев, словно перед хищником. Наконец, хоккеист признал жену своего господина и посторонился, выпуская её из плена. Миголь быстро выскочила из комнаты и хотела было броситься в ту комнату, где осталась Крис, чтобы увести её в какое-нибудь безопасное место, а заодно найти любое переговорное устройство и связаться с мужем, но вдруг на её предплечье сомкнулась чудовищной силы ледяная лапа.
— Вас ищет Советник, — прохрипел хоккеист и сразу же потащил Миголь за собой, будто та весила не больше тряпичной куклы. Миголь упиралась и орала:
— Отпусти немедленно! Я приказываю! Пусти!
Криогенный хищник не обращал на трепыхания тёплого мягкого тела никакого внимания и тащил Миголь за собой, временами прикрывая её своим широким торсом от случайных пуль, которые с визгом рикошетили от него. Вокруг творился настоящий хаос — упакованные в доспехи из сверхпрочного полимера солдаты, грамотно распределившись по залу, снимали защитников базы одного за другим с лестниц и прочих ненадёжных укрытий, прекрасно видя цели благодаря инфракрасным очкам. Тут мелькали и андрогины, которые доставали тех, кто засел в особенно труднодоступных укрытиях. Несколько громадных туш хоккеистов проносились по коридорам, кромсая клюшками отчаянно отстреливающихся жертв. Пули не причиняли этим существам никакого вреда.
Миголь протащили через весь зал и выволокли на улицу. Пыльное оранжевое солнце висело над развалинами завода, служившего убежищем повстанцам, и поблескивало на гладких обтекаемых боках длинной чёрной машины. Миголь замерла, вытаращив глаза.
— Клаус? — сипло проговорила она, — Тут?
Хоккеист бесцеремонно подтолкнул её в спину, впихивая на заднее сидение машины. Миголь по инерции едва не свалилась на колени к мужу. Старший Советник сидел с прямой спиной, будто в позвоночник ему воткнули железный прут, и на лице хранил крайне холодное выражение.
— Девочка моя, я тобой очень недоволен, — проговорил он, сурово глядя перед собой, — Ты ничего не понимаешь ни в политике, ни в этой жизни вообще, а пытаешься принимать какие-то решения. Помогать скрыться этому резервуару было в крайней степени глупо с твоей стороны.
— Крис не резервуар! Она биологическая женщина! — вскричала Миголь хриплым фальцетом, — Как и все другие «резервуары»! А правительство это скрывает! Почему, Клаус? Ну почему? Зачем вам это нужно?
— Миголь, тебе не понять, — ответил Старший Советник, — И я ничего не собираюсь и
Миголь похолодела. О нет, только не принудительная коррекция!
— Я мужчина! — неожиданно сурово заявила она, перестав модулировать голос, — Я не позволю обкромсать себя.
Старший Советник посмотрел на свою строптивую юную жену с нескрываемым удивлением.
— Что?
— Надоело всё! — буркнула Миголь, срывая футболку, — Я мужчина! Крис — женщина. Биологическая женщина. Как и все «резервуары»! И скоро об этом узнает вся колония!
Старший Советник нахмурился.
— Кажется, дитя моё, ты располагаешь какой-то информацией, которой не располагаю я… Хм…
Он вышел из машины и вытащил Миголь за собой, стремительно зашагав к входу на базу. Чуть позади сразу же возникло несколько молчаливых хоккеистов-охранников.
— Судя по всему, они нашли способ подключиться к центральным каналам вещания, — проговорил Старший Советник, сурово поджимая губы, — И ты приведёшь меня к их центру вещания.
— Вот ещё! — упиралась Миголь. Потом попыталась даже кусаться. За что получила весьма ощутимую затрещину.
— Послушай, девочка, — процедил Старший Советник сквозь зубы, — Либо до них и твоей…эм… Крис доберёмся мы, либо я отдам им приказ выискать их всех по запаху.
Он небрежным кивком указал на оживившихся хоккеистов.
— Они с лёгкостью сделают это. И будут весьма довольны…
Хоккеисты, словно в подтверждение его слов, заурчали и показали страшные зубы. Миголь сглотнула и прошептала:
— Зачем тебе Крис? И что ты собираешься делать?
— Долго объяснять, — презрительно фыркнул Старший Советник, чуть повернувшись к хоккеистам, — Итак…
— Хорошо! Я отведу! — быстро сказала Миголь. Хоккеисты за её спиной недовольно зарычали.
***
— Пять секунд! — предупредил оператор, отстроив камеру.
Крис посмотрела в камеру, приподняв младенца так, чтобы и он оказался в кадре.
— Два… Один. Давай.
— Внимание! — проговорила Крис, глядя в тёмный объектив, — Слушайте все! Правительство скрывает от вас, что…
Внезапно распахнулась дверь. Толстое стекло осыпалось на пол мелким переливающимся крошевом, оператор погиб сразу, изрешеченный смерчем пуль, а его напарник только и успел, что выхватить пистолет-пулемёт, но сразу же кувырнулся назад, разбрызгивая кровь из простреленного горла и головы. Камера почти сразу же прыснула осколками расстрелянного объектива и завалилась на бок. Младенец хрипло, надсадно взревел, Крис прижала его к себе, судорожно вздохнув и резко оглянувшись на дверь.
На пороге стоял Старший Советник в своём длинном церемониальном плаще, наспех накинутом на какую-то тёмную повседневную одежду. И опускал руку с всё ещё дымящимся пистолетом-пулемётом.
Рядом с мужем стояла бледная и неподвижная, как статуя, Миголь. А за спинами парочки переминались с ноги на ногу и волновались, почуяв кровь, несколько хоккеистов.
— Ты… — прошептала Крис.
— Я… Я не… — едва не зарыдала Миголь.
Тем временем Старший Советник шагнул вперёд, переступая трупы, перевёрнутую камеру, хрупая массивными подошвами по осколкам стекла.