Резидент
Шрифт:
В апартаментах князя Мышкина было здорово натоптано. Возможно, там побывали силовики, но не исключалось, что следы принадлежат Никандру Христофоровичу и его подручным. К сожалению, более ничего существенного обнаружить не удалось. Дырки в стене, о которой Пацакову прожужжали уши Атасов и Загоруйко, не наблюдалось. Шкаф, правда, действительно кто-то отодвинул в сторону, но это, конечно, не та улика, по которой можно судить о деятельности нечистой силы... В общем, как и предполагал Виссарион Дмитриевич, очередной «громкий скандал» закончился пшиком. Расследование зашло в тупик.
– Закрой двери на ключ! – приказал Виссарион Дмитриевич Мишке.
Севостьянов с готовностью прикрыл дверь и повернул ключ в замке. А дальше случилось нечто такое, что потрясло губернатора до глубины души. Замок едва успел щелкнуть, как пол под Пацаковым буквально ухнул вниз!
Сначала Виссариону Дмитриевичу показалось, что сработало взрывное устройство, заложенное террористами. Пацаков летел куда-то целую вечность, мысленно прося у кого-то прощения за грехи, но все-таки приземлился – и даже без большого для себя ущерба.
– Добро пожаловать в преисподнюю, Виссарион Дмитриевич! – услышал он знакомый голос и в ужасе открыл глаза.
Первое, что увидел губернатор,– хитренькое лицо доктора аномальных наук Никандра Христофоровича Кокарева, который сидел на роскошном, явно великоватом для его небольшой фигуры троне и насмешливо смотрел на прибывшего. Пацаков вздохнул с некоторым облегчением, поскольку кем бы там ни был этот Кокарев, но на князя Тьмы он точно не тянул – следовательно, о преждевременной кончине речь пока не шла.
Рядом с Виссарионом Дмитриевичем охали его сподвижники, постепенно приходившие в себя после стремительного перемещения. Имевшие уже опыт подобного рода приключений Атасов, Севостьянов и Загоруйко озабоченно помалкивали. А вот Венедикт Жигановский вздумал и здесь показать свой вздорный характер, назвав Великого командора ордена Золотого Скорпиона подонком. За что и превратился немедленно в рогатого сатира – к ужасу не привыкшего к таким метаморфозам Пацакова.
– Вы, кажется, собрались взорвать мой замок? – прищурился Кукарий-Кокарев в сторону струхнувшего Загоруйко.
– Ну-у-у... мы не знали, что он ваш... – заюлил Емельян, напуганный неприятностью, случившейся с лидером Партии солидарного прогресса.– В прошлый раз здесь сидел некий самозванец по имени Кукуй. Представьте себе, он нагло утверждал, что замок принадлежит ему!..
Пока Загоруйко пытался оправдаться в преступлении, которое ему вменялось в вину, подручные Кукария вытрясали из обалдевших громил взрывчатку. Пацаков даже не подозревал о готовящемся террористическом акте, но не очень удивился глупости своего заместителя: Загоруйко натворил сегодня столько противоправных дел, что одним меньше, одним больше – уже не имело ровным счетом никакого значения... Возможно, Емельяну и его подрывникам крупно перепало бы от рассерженного мага, да тут в зал ввели человека с равнодушным и даже немного сонным лицом, смутно знакомым Пацакову.
– Ползунов! – негромко ахнул за спиной губернатора Атасов, сразу опознавший
Ползунов, кажется, не очень понимал, в чьи руки угодил. Во всяком случае он попробовал возмутиться и даже помянул недобрым словом какого-то Ваську, который вечно вводит в заблуждение людей, переписывая вкривь и вкось сценарий.
– Это ваша аппаратура? – вежливо спросил у оператора Кукарий.
– Моя,– ответил Ползунов.
– Вы не будете возражать, если мы посмотрим некоторые отснятые вами материалы?
– Буду! – отозвался смелый Ползунов.– Фильм еще не закончен... И вообще, кто вы такие, господа?
Кукарий, проигнорировав вопрос рассерженного оператора, сделал знак своим подручным, которые, к удивлению Пацакова, очень неплохо разбирались в земной технике. Виссарион Дмитриевич и глазом моргнуть не успел, как откуда-то из небытия выплыл девственно белый экран. Свет если и не погас, то, во всяком случае, померк, и началась демонстрация странного фильма, состоящего из несмонтированных обрывков.
Пацакова особенно потрясли кадры, где плюющий огнем дракон напал на беззащитный караван экзотических животных. Мелькнуло во весь экран перекошенное ужасом лицо Емельяна Загоруйко – почему-то с ослиными ушами. Стоявший за спиной губернатора Мишка Севостьянов нервно хихикнул... К сожалению, отрывок остался незавершенным, и присутствующие так и не узнали, уцелел караван после атаки злобного чудовища или был рассеян по пустыне...
На экране замелькали уже иные лица. Какой-то довольно невзрачный и явно злобный тип – то ли инквизитор, то ли еще кто – допрашивал в мрачном подвале прекрасную девушку, обессиленно висевшую на дыбе. Вокруг стояли обнаженные по пояс палачи, прятавшие гадские рожи под красными капюшонами. Не успел Виссарион Дмитриевич проникнуться сочувствием к несчастной жертве, как в пыточную камеру ворвался молодой человек приятной наружности и принялся профессионально орудовать мечом, повергая на пол одного за другим перетрусивших садистов. Инквизитор позорно бежал с поля боя – под улюлюканье захваченных картиной зрителей.
Далее шла сцена сомнительного характера. В том смысле, что молодой человек к висевшей на дыбе девушке проявил повышенный интерес в весьма откровенной и осуждаемой записными моралистами форме. То есть последовали объятия, поцелуи взасос, к огромному разочарованию зрителей прервавшиеся на самом интересном месте. Вспыхнувший свет заставил публику недовольно вздохнуть. А Кукарий и вовсе подхватился с трона и замахал руками. Наверное, он был неистовым поклонником киноискусства – иначе с чего бы такая реакция?
– Это был он!! – завопил инопланетный маг визгливым голосом.– Вы видели, ваше величество, это был Алекс Оливийский!
Сидевший чуть поодаль от Кукария мрачноватый молодой человек лишь раздраженно передернул плечами:
– Но ведь ничего не случилось, Кукарий, абсолютно ничего! Мир не рухнул, Вселенная не сдвинулась с места... Ваши предположения, скорее всего, не верны.
– Я хочу видеть продолжение! – выкрикнул Кукарий.– Добился Алекс Оливийский своего или нет?.. Где оператор?!