Резидент
Шрифт:
– А при чем тут карты?
– По слухам, младенец Сагкх и Проклятый князь затеяли карточную игру. Она не прекратилась со смертью Андрея Тимерийского, ибо черный скоморох жив, и рассеянная им во Вселенной энергия продолжает свою разрушительную работу.
– Выходит, Сагкх – это вечное проклятие?
– Проблема не в Сагкхе, принц Алекс, а в нас самих. Черная плазма нейтральна по отношению к нашей Вселенной, и только от нас зависит, как использовать энергию, исходящую из нее. От людей зависит! Потому-то самое трудное в этом мире – остаться человеком, ибо монстром жить гораздо легче.
– А умирать? – в упор посмотрел
– Ты вправе судить меня, принц Алекс, но только в том случае, если сам устоишь против соблазна. Многие начинали путь как беспощадные и благородные обличители, но далеко не всем удавалось пронести по жизни свою честь незапятнанной!..
«Соблазн» сидел по правую руку от меня и изумленно хлопал длинными ресницами. Конечно, я мог отказаться от Зульфии, покинуть ее навсегда и тем обезопасить Вселенную от возможных сюрпризов. Но это значило признать право Черной плазмы вершить земные дела! А возможно и не только земные... Кстати, не на таком ли расчете и строят игру Кощей и Кукарий, взращивая культ Проклятого князя? Дескать, принц Алекс Оливийский испугается собственной судьбы, изменит обычаям предков, бросит девушку, отдавшую ему свое сердце,– и все только потому, что его предок водил дружбу с Сагкхом!.. Но если перед Черной плазмой начнут пасовать Герои, то чего же тогда ждать от простых смертных?..
Мне предстояло либо бросить вызов неведомому и страшному, либо сбежать от него... К сожалению, ставки в этой игре были чересчур несоразмерны. Разумеется, если бы речь шла только о моей жизни, я не колебался бы ни секунды. А тут... Видимо, я все-таки не столь бессердечен, как мой великий предок, не задумываясь бросивший на кон Вселенную... У Проклятого князя сердце, конечно, имелось, но не иначе как из куска металла! А мне повезло гораздо меньше. Вот я и сомневался...
13
Виссарион Пацаков встретил заместителя скептической усмешкой на бескровных от переживаний тонких губах. Губернатор, похоже, уже устал гневаться на своих неразумных подручных, которые с завидной регулярностью попадали в сомнительные истории в самый ответственный момент предвыборных баталий.
Сюжет о разнузданном поведении Емельяна Ивановича Загоруйко уже прошел по телевизионным каналам, произведя в городе изрядный переполох. Емельян предстал в сюжете сексуальным извращенцем, развлекающим малопочтенную публику в сомнительных заведениях. Самое обидное – опровергнуть эту бесчестную информацию было абсолютно нечем...
Да, нынешние выборы в Черноземной области по своей скандальности грозили перекрыть все рекорды не только Российской Федерации, но и в масштабе планеты. Электорат устал в задумчивости чесать затылки и глухо роптал. Кремль открыто негодовал, требуя от Пацакова остановить безобразие. Группа морально устойчивых избирателей готовила, по слухам, письмо к президенту с призывом ввести в области прямое президентское правление и разобраться с виновными по всей строгости закона.
Сам Виссарион Дмитриевич полагал, что во многом вина за происходящее лежит на журналистах. Не будь проклятого телевидения, и любые – даже самые откровенные! – шабаши носили бы сугубо местечковый характер, не задевая никого, кроме непосредственных участников...
– Виссарион Дмитриевич, нас атакует нечистая сила! – сразу же взял быка за рога Загоруйко.
– От нудиста слышу! – не остался в долгу губернатор.– А может, тебя к психиатру направить, Емельян, сексопат ты наш дорогой? Подлечат – глядишь, и перестанешь на девок кидаться!
Загоруйко понял, что оправдываться бесполезно. Собственно, он с самого начала знал, что рассчитывать на помощь губернатора в противоборстве с нечистой силой не стоит: у Виссариона слишком негибкий и прямолинейный ум, чтобы правильно сориентироваться в ситуации, в которую угодила возглавляемая им область.
– Этот твой Кокарев – известный во Внеземелье черный маг и чародей! – привел свой последний аргумент Загоруйко.
– Не сомневаюсь... – ухмыльнулся Пацаков.– Почему бы доктору наук и не быть магом, если вице-губернатор у меня психопат и сексуальный маньяк?
– Ну, хорошо... – махнул рукой Емельян.– Ты мне не веришь и, наверное, правильно делаешь... Предлагаю тебе просто послушать одну старую-старую сказку, в которой действуют Кощей Бессмертный и прочая нечисть.
– Сказки твои я слушать не буду, Емельян, а вот рекомендацию в передачу «Спокойной ночи, малыши» дать могу. Если не возьмут в психушку, то прямая дорога тебе – на телевидение. Сам понимаешь, в областной администрации разложившиеся морально элементы не нужны.
– Как знаешь, Виссарион... Хотел с тобой по-доброму договориться, но коли ты упорствуешь – пеняй на себя!
– Кому угрожаешь, сукин сын? – не сдержался от такой наглости губернатор и даже приподнялся с любимого кресла.– Пацакову угрожаешь?! Совсем ума лишился, Емельян!
Однако Загоруйко, имевший в последние дни дело исключительно с драконами, колдунами и инопланетными разбойниками, гнева какого-то там главы областной администрации не убоялся. Отступив на шаг от разъяренного Виссариона, он сунул в рот два пальца и пронзительно свистнул.
Столь разнузданное поведение скромного чиновника повергло Пацакова в шок. Тем временем в соседней комнате, где размещались обслуга и охрана, послышался шум. Похоже, там не то ссорились по-крупному, не то просто дрались... Виссарион Дмитриевич собрался было лично пресечь безобразие в своем доме, но тут в комнату ворвались вооруженные автоматами люди– с матерными выражениями на устах и победным торжеством на лицах. Возглавлял банду из пяти отморозков ражий молодец с уголовными замашками.
– Кто посмел?! – рявкнул потрясенный Пацаков.– Кто позволил?!
Но нападающие не обратили на вопросы губернатора никакого внимания. Их атаман грубо толкнул Виссариона Пацакова в грудь, заставив последнего против воли плюхнуться в кресло и застыть в позе опрокинутого щелчком таракана.
– Свяжите его! – распорядился Загоруйко.
Виссарион Дмитриевич был потрясен... Он просто потерял дар речи и не нашел что сказать, даже когда расторопные боевики защелкнули на его запястьях наручники. Творилось что-то страшное! Рушились основы мироздания, грозя раздавить своими обломками губернатора Пацакова!