Резонанс бытия
Шрифт:
— Да, Источник любит подобные штучки. Ведь сама я тогда ничего об этом не знала. И вообще никто из адептов не знал. Интересно, почему Источник решил сообщить эти сведения именно Эландилу?
— Понятия не имею. Наверное, считал, что он способен помочь. И Эландил выразил готовность снова заняться делом. Я открыл ему тайну космического мира, который в то время называл Узловым миром, познакомил его с Александром…
— С Александром?! — изумилась я. — Но зачем?
Мирддин тяжело вздохнул:
— Это была моя непростительная ошибка. Я хотел, чтобы они работали вместе, надеялся, что Эландил положительно повлияет на Александра. И он пытался повлиять, но Александр оказался неисправим.
— Кто бы сомневался, —
— А через год с небольшим, — продолжал Хранитель, — произошло непоправимое. Как-то в разговоре с Александром я совершенно случайно обмолвился, что Эландил в своё время здорово помог Артуру, но не стал требовать никакой благодарности. Думаю, ты можешь представить, как отреагировал на это Александр.
— Ну, мой отец, наверное, представил бы лучше, — сказала я. — Однако возьму на себя смелость предположить, что для начала он выдал фразу, вроде: «Тогда я сам его отблагодарю».
— «…заместо любимого брательника», — добавил Мирддин. — И сразу ушёл, не пожелав дальше меня слушать. Я, конечно, тут же связался с Эландилом и предупредил его о своей оплошности, попросил немедленно убраться подальше. Но он то ли не послушался меня, положившись на свои колдовские способности, то ли просто не успел скрыться. Так или иначе, спустя несколько дней ко мне явился Александр и, весьма довольный собой, рассказал, как одним заклятием лишил Эландила доступа к магии, после чего нашёл средневековый мир, где свирепствовала инквизиция, и там по всей форме устроил ему аутодафе [29] . Честное слово, тогда я чуть не убил Александра!
[29]К сжиганию людей на кострах Александр пристрастился задолго до моего рождения. Когда-то на Земле Гая Аврелия он был гроссмейстером крестоносцев, которые безжалостно истребляли всех неверных, а на одном из многочисленных костров даже была сожжена мать моего племянника Мориса, внебрачная дочь моего отца, а значит, моя сводная сестра — несчастная женщина, чьё имя так и осталось неизвестным. Я уже говорила и повторяю: Александр слишком легко умер.
— Очень жаль, что не убил, — холодно произнесла я.
О том, что лишняя суть, предположительно принадлежащая сыну Вивьены, появилась в Источнике всего лишь два с половиной месяца назад, я решила не говорить.
После столь насыщенной беседы с Хранителем Хаоса у меня не было ни малейшего желания идти к Хозяйке с докладом. Ничего, пусть немного потерпит, ничего с ней не станется. А мне требовалось время, чтобы хорошенько усвоить полученную информацию. В моём случае это означало отвлечься от мыслей об услышанном и занять себя чем-то другим.
Поэтому я отправилась в Страну Сумерек, на Олимп. Но не к Гленну — он уже закончил занятия камерной музыкой и вновь воссоединился со своими друзьями по рок-н-роллу. Я решила повидать мою любимую сестру Пенелопу, с которой, в отличие от всех младших сестёр, всегда находила общий язык. В последнее время мы видели друг друга не слишком часто, но уж когда встречались, то разговаривали часами, до хрипоты, болтали о всяких пустяках, зато с огромнейшим удовольствием. С Пенелопой я всегда отдыхала душой, а она со мной — тоже.
Так было и сегодня. Мы как начали за час до конца сиесты, так и трепали языками до полседьмого кварты [30] . Заодно я пообедала, потом и поужинала, а между двумя этими застольями мы с Пенни сидели в её студии, и она, как обычно, разговаривая со мной, одновременно рисовала карандашом мои портреты. За многие годы их собралась тьма-тьмущая,
[30]Сутки в Стране Сумерек состоят из тридцати двух часов и делятся на четыре четверти по восемь часов — прима, секунда, терция и кварта. А сиеста — время дневного сна; она занимает вторую половину терции. Хотя, конечно, всё это условность. В Сумеречных мирах нет естественной смены времени суток, поскольку планеты повёрнуты к светилу одной стороной, которая называется дневной, и там царит невыносимая жара. Противоположная, ночная сторона, скована вечной мерзлотой. А между ними находится вечер, или пояс вечных сумерек, с подходящими для жизни природными условиями. Порой даже очень приятными.
Где-то в начале второго кварты со мной связалась Тори. Сообщила, что передача похищенного прошла без сучка и задоринки, благодарные родственники Эландила оказались очень разговорчивыми, но ничего конкретного вытянуть из них не удалось. Со своей стороны я просто переслала на Торин Самоцвет полную запись нашей с Мирддином беседы, предложила ознакомиться с ней, а в восемь вечера по Авалону снова встретиться и вместе пойти к Хозяйке.
«Нет, не получится, — ответила Тори. — По моему времени ужевечер. А в восемь по Авалону вообще будет глухая ночь. Я посмотрю твою запись, потом немного почитаю и лягу спать. Встретимся уже завтра».
«Добро, — сказала я. — К Хозяйке пойду сама…»
И вернулась к беседе с Пенелопой.
Глава 13
Вика
В месте, где она назначила встречу, моросил дождь, и к её появлению Феб уже изрядно промок. Скорее всего, специально — ведь ему ничего не стоило, прибегнув к простейшим чарам Формирующих (об Источнике, разумеется, речи не шло), сделать так, чтобы капли отскакивали от него — они были такими мелкими, что прохожие не обратили бы на это внимания. Ещё он мог незаметно стащить оставленный без присмотра зонтик или, уже совсем без колдовства, просто спрятаться в помещении пиццерии. Но он упрямо сидел за столиком на открытой площадке и всем своим мокрым видом прозрачно намекал Вике, что их сегодняшняя внеплановая встреча была совсем лишней.
— Давай найдём другое место, — предложила она, держа над собой элегантный зонтик, который умыкнула из ближайшего магазина. — Так уж и быть, не обязательно населённый.
— Вот так великодушие! — иронично произнёс Феб, поднявшись с пластикового стула и предлагая ей руку. — Пойдёмте, сударыня.
Пару секунд спустя они исчезли прямо на глазах изумлённых местных жителей, оставив после себя на асфальте только раскрытый зонтик. А сами по короткому Туннелю перешли в один из соседних миров и оказались в лесистой местности, где не было дождя, а в ясном небе светило солнце. Их встречи в населённых мирах происходили исключительно по настоянию Вики, которая предпочитала говорить о делах, сидя на скамейке в парке или за столиком в кафе, а не где-нибудь на пеньке или просто на траве.
Зато Фебу было безразлично. Он присел на ствол поваленного давней бурей дерева, воздействовал на себя осушающими чарами, и от его одежды начал подниматься пар. Вика решила пока постоять.
— Ну, что там у тебя? — спросил у неё Феб.
— Свою часть я уже закончила.
— Молодчина. А я, как и обещал, закончу сегодня. Но для меня «сегодня» только началось. Вот здесь шесть фрагментов, — он извлёк из кармана футляр, — осталось три. После обеда я их добью.
Вика достала свой футляр, переложила туда полученный от Феба обломок Самоцвета и вернула его обратно в сумочку.