Резонанс бытия
Шрифт:
Я рассчитывала наконец повидать Гленна и поговорить с ним — нет, не о Фионе, а просто так… Сказала бы — как мать с сыном, но такие отношения между нами закончились, едва он вышел из подросткового возраста, и теперь я была для него просто старшей сестрой. Досадно… но ладно — я уже давно с этим смирилась.
А ещё я хотела поболтать с Фебом и между делом задать ему парочку с виду невинных, но с каверзной подоплёкой вопросов — пора было разбираться и с ним, вернее, с бойкотом, который он объявил Источнику. Размышляя над точной формулировкой этих самых каверзных вопросов, я совершила переход на край лужайки перед домом с красной черепичной крышей, угостила орешками резвившихся поблизости пушистиков, затем миновала клумбы с розами и поднялась
Только тогда до меня дошло, что здесь совсем тихо. Даже во время пауз между песнями из-за дома всегда раздавались какие-нибудь звуки — то Патрик или Лана пробегут пальцами по струнам, то гитара Гленна басовито загудит, то Феб нажмёт на клавишу-другую, то Мортон ударит в барабаны или Шейн затянет своё «е-е-е». Я едва лишь подумала, что они, возможно, обедают, когда мои чувства услужливо подсказали, что в доме только один человек, и это отнюдь не мой сын. Я вошла внутрь, направилась в кухню и увидела там Лану, жену Феба, которая хлопотала возле посудомоечной машины. Она встретила меня приветливой улыбкой:
— Добрый день, Дейдра. — За пять лет Феб научил её, как следует обращаться с теми или иными родственниками. Хотя сам он порой, исключительно из вредности, говорил мне «тётушка», Лана называла меня только по имени.
— Здравствуй, — сказала я. — А где остальные? Почему вы сачкуете?
— Сегодня решили устроить выходной, — ответила она, расставляя чистую и сухую посуду в шкафу. — Ребята разбежались кто куда. С Фебом ты вообще разминулась всего на несколько минут. Мы с ним только что пообедали, и он ушёл по делам, но обещал скоро вернуться. Патрик и Амалия решили навестить её родителей на Дамогране, твой Гленн пошёл прогуляться, Шейн тоже, а Мортон отправился в Солнечный Град. — Она закрыла шкаф и спросила: — Кстати, может, хочешь перекусить? Осталась половина запечённой утки с грибами.
— Нет, спасибо. Но от сока не откажусь. Желательно яблочного.
— Пожалуйста.
Лана налила мне яблочного сока, себе — виноградного, мы взяли свои стаканы и прошли из кухни в холл. Я устроилась в кресле и закурила. А Лана, сбросив обувь, забралась с ногами на диван. Я в очередной раз поразилась её сходству с Фионой, у них даже многие привычки были одинаковы. Признаться, поначалу я скептически относилась и к самой Лане, и к их с Фебом браку, тем более такому поспешному — он женился на ней, прежде чем родственники узнали о беременности Фионы. Но со временем я убедилась, что Феб выбрал себе жену не только из-за её внешности. Да и к Лане я постепенно изменила отношение — от настороженности к искренней симпатии. Теперь я прекрасно понимала Пенелопу, которая души в ней не чаяла. Я бы и сама не отказалась от такой невестки — хотя, если честно, мне больше нравилась Патрикова Амалия…
— А ты не знаешь, когда вернётся Гленн? — поинтересовалась я у Ланы.
Конечно, я могла бы и сама связаться с ним, но боялась, что в таком случае он ответит, что занят, и наша встреча опять сорвётся. В последнее время Гленн упорно избегал меня, а я уважала его самостоятельность, чтобы специально гоняться за ним. Хотя при желании могла бы запросто его поймать.
К моему удивлению, этот невинный вопрос привёл Лану в замешательство. И очень скоро стало ясно, почему.
— Ну, не знаю, — ответила она, избегая встречаться со мной взглядом. — Всё зависит… зависит от обстоятельств.
— От каких?
— Гленн… Словом, они с Шейном отправились в Вавилон.
Я потратила всего несколько секунд, чтобы понять, на что намекала Лана. Походы Шейна в Вавилон ни для кого не были секретом. Там он посещал храм Иштар, но не для того, чтобы помолиться богине любви и плодородия. Тамошние жрицы каждый вечер совершали своеобразный обряд — выбирали себе мужчин, с которыми потом занимались сексом. А поскольку все жрицы были красивы [31] и искушены в своём ремесле, то желающих провести с ними ночь
[31]Раньше все жрицы богини Иштар в Изначальном Вавилоне были ведьмами, а некрасивых (по крайней мере, внешне) ведьм по определению не существует — ведь всегда можно с помощью колдовства подправить черты лица и фигуру. А с тех пор, как в космическом мире было разработано средство омоложения, принципы действия которого (главным образом, стараниями Помоны из Сумерек) легли в основу специального комплекса омолаживающих чар, жрицами становились также и простые смертные — их отбирали в первую очередь по внешним данным.
Но, увы, Гленн уже далеко не мальчик. Ему больше тридцати (подумать только!), и я не вправе вмешиваться в его личную жизнь. Именно поэтому я не стала ничего предпринимать после того разговора в Источнике, хотя поведение Гленна, в частности его затворничество в Поднебесном Олимпе, явно свидетельствовало о том, что у него с Фионой что-то не заладилось. А уж если он посещает храм Иштар, то не заладилось конкретно…
Всеми силами изображая спокойствие и невозмутимость, я спросила:
— И давно Гленн туда зачастил?
Лана покачала головой:
— Вряд ли тут подходит слово «зачастил». Сегодня Шейн впервые уломал его пойти с ним. Гленн долго отнекивался, но наконец согласился. Добираться по Туннелю они уже не успевали, и Шейн попросил Феба помочь. — Щёки Ланы слегка покраснели. — И он помог, куда ему деваться.
Я произвела быстрые манипуляции со своими часами. Если память мне не изменяла, отбор заканчивался в девять вечера по времени Вавилона, а значит, с тех пор прошло без малого два часа. От Вавилона до Сумерек Дианы сорок минут пути на средней скорости, а Гленн идёт гораздо быстрее. Даже если он, получив отказ, плёлся черепахой от храма Иштар до предместья, где прекращали действие блокирующие чары, то всё равно к этому времени должен был вернуться.
И тут я неожиданно для себя обнаружила, что не желаю его возвращения. Меня бы сильно оскорбило и даже разозлило, если бы какие-то шлюхи-жрицы отвергли моего сына…
— Ты должна понять Гленна, Дейдра, — осторожно заговорила Лана. — Сейчас ему очень тяжело.
— Что ты об этом знаешь?
— В основном то, что мне Феб рассказал. — Она помолчала в нерешительности. — Не уверена, что имею право говорить… хотя ладно, он же твой сын. Оказывается, Гленн уже давно бегал на свидания с одной девушкой, но от всех нас это скрывал. Только Феб заметил, что он часто уходил по ночам, а утром тайком возвращался. И отсыпался где-нибудь в быстром потоке, чтобы мы ничего не заподозрили по его усталому виду. Феб говорит, что тоже не заметил бы этих отлучек, если бы Гленн был более осторожен и открывал Туннель подальше от дома. А недавно он, похоже, поссорился со своей подругой — во всяком случае, ведёт себя именно так. Сначала засел на Олимпе с контрабасом, а на прошлой неделе вернулся, но выглядит угнетённым, подавленным и очень грустным. Собственно, поэтому Шейн и потащил его в Вавилон — мол, чтобы Гленн гульнул, развеялся. Только я не думаю, что это поможет.
— Если дела обстоят так, как ты говоришь, — произнесла я, — то действительно не поможет. Лишь добавит ко всему прочему ещё и чувство вины. — Тут я сообразила, что не задала самый очевидный вопрос, и поспешила исправиться: — А ты не догадываешься, с кем Гленн встречался?
— Не имею понятия. Думаю, Феб знает, но мне не говорит. — Лана заметно смутилась. — И правильно делает. Я не умею хранить чужие секреты. Вот тебе рассказала, а ещё раньше — Амалии с Викой. Они обещали молчать, но… хотя они, наверное, сдержат своё обещание.