Резонер
Шрифт:
– Чтобы получить весь ресторан, например.
– Он и так его мог получить. Если бы он попросил, я бы отказался от своей доли. Мы с ним много лет дружим.
– Я вовсе не собираюсь вас убеждать, что именно он вас предал. Но весь мой прежний опыт говорит мне, что нужно проверять всех. Подумайте еще раз. Может, у вас были личные враги? Или ваши финансовые интересы пересеклись с кем-нибудь еще?
– Ни с кем. Я вообще не конфликтный человек. Только с Назаровым и Лунько у меня был неприятный разговор. Но я не думал, что кто-то из них решится на такое…
– А если они
– Я в это не верю. Флейшер очень умный и осторожный человек. Он у всех на виду, его часто включают в число самых известных бизнесменов страны. Зачем ему устранять такого человека, как я? Если бы он захотел, он бы меня разорил за два месяца. А это гораздо эффективнее, чем убийство. И потом, Флейшер не станет связываться с подонками. Это не в его стиле.
– Не обязательно, чтобы он сам связывался. Однако я все равно постараюсь проверить. Значит, вы считаете главными подозреваемыми Назарова и Лунько?
– Думаю, что да. Один из них мог заказать мое убийство. Я же говорил вам, что у них есть небольшая компания, интересы которой пересеклись с моей. Флейшер об этом не знает.
– Не знает или не хочет знать?
– Не хочет знать, – сказал, немного подумав, Арзуманян.
Дронго взял материалы, внимательно посмотрел цветные фотографии, на которых были бизнесмены. Цепкие взгляды, неприятные лица.
– Кажется, Раневская говорила, – печально заметил он, – что это не лица, а личные оскорбления. Не люблю я этих новых бизнесменов. Как будто всё при них. Сытые лица, отвислые щеки, вторые подбородки, глаза навыкат, дорогие костюмы и галстуки. Кажется, у них есть все. А в глазах страх. Посмотрите в глаза каждому из них – и вы увидите этот страх. Они ведь стали миллионерами за несколько лет. И понимают, как неправедно нажито их имущество. И поэтому они все время боятся. Боятся все потерять, боятся, что у них отнимут деньги, как они в свое время отняли их у других. За исключением нескольких человек, заработавших свои капиталы тяжелым трудом, все остальные – обычные проходимцы и жулики, воспользовавшиеся общим бардаком начала девяностых.
– Тогда время было такое, – заметил Арзуманян, – каждый хапал все что мог. Одни смогли хапнуть больше, другие меньше.
– И те, у кого меньше, всегда завидуют тем, у кого больше.
– Наверное, – согласился Арзуманян, – только мне от этого не легче. Я хочу знать, кто и зачем организовал нападение на меня. Я хочу посмотреть этому человеку в глаза. Ради этого я готов платить сколько угодно, притворяться, ждать. Лишь бы узнать, кто это. Плюнуть ему в глаза. Или удавить собственными руками.
– Сначала нужно его найти, – Дронго закончил листать документы и отложил папку в сторону. – Я дам вам номер телефона Эдгара Вейдеманиса. Если вам потребуется срочно связаться с нами, звоните ему. Желательно не пользоваться своими телефонами. Ни домашними, ни, тем более, мобильными. Вы меня поняли?
– Конечно.
– И отправьте брата обратно в Санкт-Петербург, – посоветовал Дронго на прощание.
Арзуманян взглянул на него и тяжело спросил:
– Вы думаете,
– Они не выполнили своего главного поручения – не смогли вас устранить. А деньги им наверняка заплатили вперед. Значит, они могут сделать еще одну попытку. На вашем месте я бы не покидал дачу до отъезда в Лондон. И наймите себе несколько личных телохранителей.
– Я их не боюсь! – зло ответил Арзуманян. – Мне терять нечего.
– А сын? – напомнил Дронго. – У него в этом мире больше никого не осталось. Если с вами что-нибудь случится, кто поедет с ним в Лондон?
Арзуманян отвернулся. Затем усилием воли взял себя в руки.
– Извините. Кажется, я веду себя, как мальчишка. Вы правы. Напрасно я вызвал брата. Смешно подумать, что он и наши собаки могут меня защитить. Я сегодня же вызову людей из частного охранного агентства.
Дронго кивнул. Он понимал, насколько сложным будет расследование этого дела.
«И Джил совсем не вовремя приезжает», – в который раз с нарастающей тревогой подумал он.
Глава пятая
Весь вечер они с Эдгаром просматривали материалы Арзуманяна? Рекламные проспекты, естественно, рассказывали лишь о достижениях нефтяной компании и ее руководителей. Пришлось выходить в Интернет, чтобы получить больше информации. Однако среди нескольких тысяч страниц, посвященных нефтяной компании, о ее руководителях не было никаких дополнительных данных.
Поздно вечером Дронго позвонил Владимиру Владимировичу и попросил проверить автомобиль, номер которого он запомнил. Владимир Владимирович перезвонил через сорок минут.
– Ты опять попал в какую-то неприятную историю? – спросил он.
– Это вопрос или утверждение? – поинтересовался Дронго.
– Пока вопрос, – проворчал старый знакомый. – Эта машина из отдела собственной безопасности МВД. Они за тобой следили?
– По-моему, да.
– Ты в этом уверен?
– Да. Я сам видел, как они ехали за моей машиной.
– Что ты опять натворил?
– Ничего. Я провожу обычное расследование по просьбе одного бизнесмена.
– Наверное, твой бизнесмен связан с какими-то сотрудниками милиции и поэтому вызывает такой интерес. В общем, ты лучше с ним завязывай, тогда у тебя не будет проблем. И учти, что я тебе ничего не говорил. Чтобы выяснить номер этого автомобиля, мне пришлось звонить замминистра.
– Я не могу бросить это расследование, – твердо сказал Дронго.
– Почему? Неужели тебя прельщают его гонорары? Раньше ты таким не был.
– У него убили семью, – пояснил Дронго. – Киллеры ждали его у дома. Они стреляли в автомобиль и видели, что там находятся дети. Представляете? Попали в бензобак. Машина взорвалась и загорелась. Жена и дочка погибли у него на глазах. Сына же он чудом успел вытащить, но мальчик получил сильные ожоги. Вы и сейчас думаете, что я работаю только из-за гонорара и мне нужно прекратить расследование?
– Не кипятись, – посоветовал Владимир Владимирович и, помолчав, сказал: – Извини. Я ничего не знал.