Ричи
Шрифт:
Так незаметно пролетел ноябрь и наступил снежный декабрь. До рождества оставалось каких-то четыре недели, а в руки Ричарда попали первые отчеты по расследованию дела Дамблдора.
Информация оказалась неутешительной. Психиатр, сотрудничающий со спецслужбами, на основании подробного устного портрета Альбуса Дамблдора сделал вывод, что у директора с высокой вероятностью имеется мания величия.
Доктор выделил в качестве основных элементов, во-первых, трон, на котором восседает директор; во-вторых, пестрые и выделяющиеся одеяния. Также он предположил, что директор может быть болен психопатией.
Нарциссизм – свойство характера, заключающееся в чрезмерной самовлюбленности и завышенной самооценке. Например, у Дамблдора это видно по грандиозности, с которой оформлено его представление в пригласительном письме с перечислением всех должностей и имён.
Макиавеллизм – ведение политики, основываясь на силе, пренебрежении нормами морали и тому подобном. Директор школы позиционирует себя, как великого волшебника, одевается эксцентрично вопреки деловой моде магов, выказывает пренебрежение и недоверие органам власти (Министерству Магии) и всячески демонстрирует свою власть различными мелочами, которые в описании сумел разглядеть психиатр.
В заключении доктором было написано, что субклиническая психопатия, наряду с субклиническим макиавеллизмом и нарциссизмом, входят в "темную триаду дурных характеров", которым свойственны бессердечие и манипулятивность. Эти признаки указывают на диссоциальное расстройство личности.
Согласно заключению психиатра, личность "неизвестного пациента" склонна к криминальной направленности, садизму и рецидивизму. Искусно лжет и перехватывает инициативу во время диалогов и допросов, может представлять опасность для жизни сотрудников правоохранительных органов. Доктор настоятельно рекомендовал проводить допрос такого человека с принятием всех необходимых мер безопасности.
Ричи после прочтения этих документов подумал:
"Вот вам и добрый дедушка Дамблдор, великий чародей. А на деле опасный сумасшедший, чего волшебники в упор не замечают".
На следующий день после изучения отчёта Ричард встретился с Гарри Поттером и отвел его в сторонку поболтать.
– Как дела, Гарри?
– Спасибо, хорошо. А у тебя, Ричи?
– Превосходно. Почитай это.
Ричард протянул Гарри копию листа с заключением психиатра. Поттер с любопытством прочитал текст. Оторвав взгляд от бумаги, он произнес:
– Это что за псих? Тёмный Лорд что ли?
– А ты попробуй угадай, Гарри.
– Даже не знаю, – Гарри не представлял, о ком может идти речь.
Ричард пояснил:
– Твой дядя Скотт обратился к психиатру-криминалисту, который делает описания психических портретов опасных преступников для Скотланд-Ярда и спецслужб. Он предоставил доктору подробное описание Альбуса Дамблдора без указания имен.
Лицо Гарри Поттера вытянулось от изумления.
– Я так и знал! – воскликнул он. – Директор Дамблдор сумасшедший диктатор и манипулятор! Но что это нам дает?
– Это значит, Гарри, что этот псих устроил из школы ловушку на кого-то,
– Я уверен, что Дамблдор украл философский камень у Фламеля. Ричи, мы не можем оставлять такую вещь сумасшедшему. Представляешь, что будет, если безумец еще и бессмертным станет?
– Конец света, думаю, он способен устроить, – задумчиво протянул Гросвенор. – Но это слишком опасно, Гарри. Предлагаю всё-таки не лезть в пекло, а придумать способ устранить опасного волшебника иными способами.
– Как?! – Гарри Поттер был ошарашен. – Ричи, что мы можем сделать взрослому сильному волшебнику?
– Пока не знаю, Гарри. Не знаю, но обязательно придумаю. А до поры до времени нам стоит затаиться.
– Пока ты будешь думать, Дамблдор может стать бессмертным, – нахмурился Поттер. – Ричи, я считаю, что всё же нужно спасти философский камень.
Ричард задумчиво потер подбородок. Он не был уверен, что именно Дамблдор является угрозой миру, но вероятность подобного очень высока. Иметь проблему в лице безумного и опасного волшебника – плохо. Но одно дело противостоять старику, а совсем иное – ему же, но молодому и на пике сил. Философский камень так и так нужно изымать.
Ричард, которого воспитывали в качестве серьезного бизнесмена и политика, думал более масштабно, чем обыватель, которым он являлся в прошлой жизни. Ему пришла в голову мысль о том, что раз не знаешь, откуда исходит угроза существованию планеты, лучше всего действовать наверняка – устранять всех, кто в теории может уничтожить мир. Нет, не устроить геноцид волшебников, а вычислить потенциально опасных магов и обезвредить их теми или иными методами. И если вдруг среди них окажутся невиновные… Что поделать? Дрова рубят – щепки летят. На фоне пяти миллиардов человеческих жизней судьба двух-трех-десяти волшебников – сущие пустяки. Сокращение персонала в крупной компании приносит больше бед, чем исчезновение нескольких потенциально опасных волшебников.
– Хорошо, – сказал он. – Гарри, я предоставлю волшебные гаджеты, которые позволят на равных сражаться со взрослыми волшебниками и не погибнуть в ловушках. Дамблдора получится выманить из замка только к концу учебного года. Я уже всё организовал. Осталось устранить некоторых учителей и обеспечить алиби. Но до рождественских каникул я ограничен в средствах. В общем, ждите лета, пока ни во что не ввязывайтесь и не привлекайте к себе внимание.
– Хорошо, – согласился Поттер. – А что сейчас делать?
– Если в целом, то учиться, – ответил Ричард. – А если ты про настоящий момент, то есть одна идея, которая уже давно нуждается в проверке.
– Какая?
Гарри было скучно, и он готов был на любую авантюру, лишь бы развеяться.
– Скажи, Гарри, у вас живой портрет на самом деле управляет открытием двери?
– Ну да, – пожал плечами Поттер. – А что?
На лице Ричарда растянулась широкая улыбка.
– Великолепно! – радостным голосом сказал Г. – Потрясающе! Меня и раньше терзало чувство, будто что-то упустил. А ведь выходит, что портреты разумны и могут каким-то образом взаимодействовать с окружением, например, открывать те же двери.