Ричи
Шрифт:
Но бозон Хиггса имеет массу ровно в сто двадцать пять гигаэлектронвольт! А это означает, что одновременно существует и антиматерия, и мультивселенная.
Знание этого приводит к тому, что при любых раскладах основной постулат физики не нарушается. Если чего-то не хватает при сотворении волшебства, это будет позаимствовано из окружающего мира или из параллельных вселенных.
Всё это в итоге привело Ричи к мысли, что волшебники без серьезных проблем и затрат при поддержке физиков могут создать двигатель длиной тридцать метров плюс-минус лапоть, который способен будет разгонять космический корабль до скорости
Изначальная идея перемещения портальными прыжками весьма и весьма хороша. Но для полетов на небольшие расстояния, например, внутри системы, такое перемещение не очень подходит. Зато субсветовой двигатель в паре с волшебством, которое позволяет "Ночному рыцарю" избегать препятствий, сделает внутрисистемные полеты быстрыми и безопасными.
Ричард расписал свои мысли на бумаге и выслал документы Артуру Уизли. В "Мастерской Гросвенора" и в "Гросвенор Джуниор" началась горячая пора, сотрудники носились как ужаленные в мягкое место. Одним нужно посетить довольно опасную по нынешним временам Россию, найти физиков, уговорить их перебраться в Великобританию. Другим стоит подготовиться к визиту этих физиков, изображая из себя обычных людей. Но Ричард был уверен в результате, он даже выделил на этот проект сто тридцать миллионов долларов – почти всё, что удалось заработать на продаже графена и на финансовых махинациях. Много для волшебников и мало для простых людей. А ведь физикам придется покупать демонстрационное оборудование, на пальцах они вряд ли объяснят действие ускорителя частиц.
Сорок дней пролетели как один. Ричард всё это время посвятил учёбе. Он усиленно изучал новые заклинания в привычной манере, то есть отрабатывал их до идеального исполнения в понимании мадам Марчбэнкс.
И вот наступил четверг десятого декабря.
Рано утром Ричард был полностью экипирован для выхода в высший свет. Он надел фрак с бабочкой, привёл причёску в идеальное состояние и выглядел превосходно.
Сонные студенты Пуффендуя выползали в гостиную. У каждого из них была примерно одинаковая реакция – ученики большими глазами смотрели на однокурсника при полном параде. Каждый норовил задать вопрос Гросвенору, почему он так выглядит? На что Ричард отшучивался.
В гостиную зашла целая процессия из взрослых волшебников. Среди них были директор Дамблдор, заместитель директора Макгонагалл, декан Пуффендуя мадам Спраут, а также трое магов, которые не были преподавателями. Двое из них были прекрасно знакомы Ричарду – Тонкс и Праудфут. Третьей была министерская волшебница, маленькая, с развевающимися седыми волосами.
– Мистер Гросвенор, – тут же обратилась к Ричи незнакомая дама, – я Муфалда Хмелрик из Министерства магии. Министр просила сопроводить вас в Швецию.
Макгонагалл выглядела чрезвычайно недовольной. Она с досадой посмотрела на Ричарда и произнесла:
– Мистер Гросвенор, это возмутительно! Как вы могли?
– Что мог? – вздернул правую бровь Ричард. – Мадам Макгонагалл, вы четко высказали свою точку зрения, что презираете маглов и их премии, а меня ни за что не отпустите из Хогвартса на церемонию вручения Нобелевской премии. Считаете, что я неправильно поступил, отстаивая свои
Дамблдор скрывал своё недовольство. Поблескивая бликами света в очках-половинках, он добродушно произнес:
– Будет тебе, Минерва. Мальчик получает престижную награду. Вы просто могли бы обратиться ко мне.
– Но директор, – продолжала возмущаться Макгонагалл, – это не укладывается ни в какие рамки! Приказ министра…
– Вот-вот, – оборвал профессора Ричард. – Возмутительно! Двенадцатилетний мальчик впервые в истории планеты Земля номинирован на Нобелевскую премию. Самый юный номинант, причем из Великобритании. Событие мирового уровня. А заместитель директора школы не отпускает его на это мероприятие, словно не желает, чтобы её страна блистала на мировой арене. И, чтобы туда попасть, приходится обратиться к самому Министру Магии. Кошмар!
Макгонагалл задохнулась от возмущения. Её щеки покрылись красными пятнами. Казалось, она готова выпустить когти и порезать дерзкого мальчишку на ленточки.
– Мистер Гросвенор, – с неодобрением покачал головой Дамблдор, – проявите уважение к профессорам. Всё можно было решить гораздо проще. В следующий раз просто приходите ко мне.
– Как скажете, директор, – спокойно ответил Гросвенор.
– Раз вы закончили, то нам пора, – сказала мадам Хмелрик.
Вручение Нобелевских премий традиционно проходило в Шведской королевской академии наук, расположенной в Стокгольме. Появление среди лауреатов двенадцатилетнего мальчика вызвало нешуточный ажиотаж. Остальные лауреаты практически все были пожилыми мужчинами с седыми волосами.
Ведущий оглашал имя очередного лаурета, тот выходил на сцену, получал грамоту из рук короля Швеции. И так шел поток лауретов, пока не дошла очередь до самого молодого из них.
Премию за открытие способа получения графена вручили двоим – Ричарду Гросвенору и Ричарду Робертсу, тому самому профессору, который первым забрал кусочек скотча из рук Ричи.
На приёме в качестве почетных гостей присутствовали Елизавета Вторая и герцог Вестминстерский (отец мальчика).
Робертс сиял от счастья, как начищенный до блеска галлеон. Он стоял рядом с юным Гросвенором и чувствовал себя самым счастливым человеком в мире.
Король Швеции, Карл Шестнадцатый Густав, седовласый мужчина с залысиной на лбу и в узких очках, выглядел интеллигентно. Он долго тряс руку Ричарда.
– Молодой человек, так держать, – на английском языке напутствовал Густав. – Это невероятное достижение! Слышал, вы собираетесь покорять космос?
– Да, Ваше Величество, – вежливо ответил Ричард.
Король Швеции не удержался и вопреки регламента спросил, правда, шутливым тоном:
– Как любопытно. Не поделитесь, каких ещё открытий от вас можно ожидать?
– Ваше Величество, в моей научной лаборатории в настоящий момент полным ходом идет монтаж миниатюрного ускорителя частиц, – Ричард перешёл на такой же шутливый тон: – Могу сказать вам главное число вселенной… Но только на ушко.
Краешки губ Густава дернулись вверх. Он сохранил внимательный вид и сказал:
– Интересно будет услышать.
– Сто двадцать пять, – совсем не шёпотом, даже, наоборот, громко произнес Гросвенор-младший.
– Сто двадцать пять? – с недоумением вздернул брови король Карл Шестнадцатый.