Риф
Шрифт:
Звездная Палата аннулировала контракт Маргарет, обосновав это невыполнением обязательств и возможным подстрекательством (ее высказывание на семинаре было записано). Маргарет переселили из отдельной жилой ячейки в подсобное помещение на одном из нижних уровней и направили работать на ферму.
Она думала о своих родителях.
Она уже бывала здесь прежде.
Она думала о рифе.
Она не могла о нем забыть.
И спасет его, если сумеет.
Эрик Керенайи держал ее в курсе событий. Поисковой команде и их прокси разрешили работать лишь в верхней части рифа. На исследование глубинных областей
Маргарет работала на дынных полях, когда ее отыскал Арн Ниведта. Растения, уходившие корнями в гидропонные трубки, лежали на гравийных подушках под ослепительно яркими лампами. Было очень жарко, воняло разбавленными фекальными водами. Повсюду кишели маленькие желтые муравьи. Маргарет работала, засунув концы брючин под закатанные высокие носки и нацепив зеленые наглазники. Орудуя тонкой кисточкой, она переносила пыльцу на рыльца дынных цветков.
Арн приблизился, прыгая между длинными грядками и напоминая бледное чучело, замыслившее побег. На нем были лишь обтягивающие черные шорты и сетчатый пояс с карандашами, ручками, маленькими серебристыми инструментами и инфоблокнотом.
– Наверное, они тебя ненавидят, раз засунули в такую навозную дыру, - сказал он.
– Я должна работать, Арн. Работать или голодать. Но я не против. Я выросла, вкалывая на полях.
Маргарет немного солгала - ее родители были специалистами по экосистемам. Но завершилась их карьера именно так.
– Я пришел тебя спасти, - радостно сообщил Арн.
– Я могу доказать, что виновата была не ты.
Маргарет выпрямилась, прижав руку к пояснице, где сосредоточилась постоянная боль.
– Разумеется, то была не моя вина, - сказала она.
– Ты в порядке?
Ниведта принялся подпрыгивать, по очереди отряхивая голые ноги с длинными пальцами. Его облепили муравьи. Пальцы на ногах Арна загибались, словно на руках, а большие пальцы торчали в стороны: ни дать ни взять обезьяньи лапы.
– У муравьев сейчас нечто вроде демографического взрыва, - пояснила женщина.
– Мы пока на стадии между развитием и стабилизацией. Когда экосистема станет зрелой, цикличность сгладится.
Арн снова отряхнул ноги. Ловкий большой палец сбросил муравья с пятки.
– По-моему, муравьи хотят включить меня в кругооборот.
– А мы и так включены в кругооборот, Арн. Растения кормятся фекальными водами, а мы поедаем растения. Маргарет заметила, что к ним с соседнего поля направляется надсмотрщик.
– Здесь мы не сможем поговорить. Встретимся у меня после работы.
В новой комнатушке Маргарет едва хватало места для гамака, шкафчика и крошечного санузла. Каменные стены прикрывал кое-как напыленный, неровный слой тускло-зеленой волоконной штукатурки. За выходящим в уличный туннель овальным входным люком постоянно шумели пешеходы, а вентилятор, несмотря на прилаженный к нему Маргарет фильтр, все равно нагонял внутрь запахи масла и подгоревшей пищи. Над головной стойкой гамака хозяин ка комнаты повесила панораму Нью-Йорка, в котором родилась, а стены украсила Десятком глянцевых фотографий рифа. Если не считать фотографий, смены одежды в
Большую часть жизни Маргарет провела в комнатах вроде этой. И могла собрать вещи за пять минут, готовая отправиться на место следующей работы.
– Здесь наверняка спрятаны «жучки», - предположил Арн.
Он сидел спиной к двери, потягивая шнапс из серебристой фляжки и созерцая перекрывающиеся панорамы рифа.
Маргарет пристроилась на краю гамака, ощущая тревожное возбуждение.
– «Жучки» повсюду. И я хочу, чтобы они услышали: я невиновна. Расскажи все, что знаешь.
Арн посмотрел ей в глаза:
– Я исследовал тех прокси, которых ты вернула. Я и сам толком не знал, что ищу, но выявить это оказалось на удивление легко.
– Инфекция.
– Да, весьма специфическая инфекция. Учитывая ее последствия, мы сосредоточились на нервной системе. И обнаружили в мозгах прокси повреждения, всегда в одной и той же области.
Маргарет всмотрелась в принесенные Арном объемные цветные томограммы. Повреждейия выглядели маленькими черными пузырьками под развернутым мозжечком, как раз перед оптическим нервом.
– У всех остальных такая же картина, - сообщил Арн.
– Мы взяли образцы, выделили ДНК и прогнали ее через секвенатор.
– Он продемонстрировал результат анализа - решетку из тысяч цветных пятнышек, затем другую решетку, наложенную на первую. Все пятнышки совпали.
– Совпадение с открытым Опи паразитом?
– предположила Маргарет.
Арн улыбнулся. Улыбка у него была приятная и делала его похожим на восторженного мальчишку.
– Это мы, разумеется, проверили в первую очередь. И зафиксировали совпадение. Затем прошлись по всем рифовым организмам и отметили частичное совпадение. Паразит Опи оставил свои следы в ДНК всего, что живет на рифе, но это, - он ткнул длинным пальцем в проекцию томограммы, - чистый штамм. И лишь по несчастливой случайности вышло так, что он гнездится в мозге именно в этом месте и вызывает у прокси то поведение, которое ты наблюдала.
– Возможно, такой выбор не случаен, - предположила Маргарет.
– И риф использовал прокси в своих целях.
– Телеология!
– фыркнул Арн.
– Смотри не повтори такое при Опи, а то он использует это против тебя. Мы имеем дело с эволюцией. И управляет ею только естественный отбор. Нет ни проектировщика, ни часовщика, во всяком случае не стало после того, как накрылся ИИ, да и тот всего лишь подталкивал экосистему в направлении более эффективного окисления серы… Есть и еще кое-что, Маргарет. Я тут провел кое-какие эксперименты. Экспонировал листы алюминиевой фольги на орбите вокруг Энки. Споры оказались повсюду.
– Тогда Опи прав.
– Нет. Все осевшие на фольгу споры оказались нежизнеспособными. Тогда я провел новые эксперименты. В отличие от бактериальных спор эти споры метаболически активны, только когда вылетают. И у них нет защитной оболочки. Да и зачем она им, верно? Они живут всего несколько минут. Выбор у них простой: они или опустятся на нового хозяина, или нет. Солнечное излучение легко убивает их. Они могут быть уничтожены ультрафиолетовым лазером мощностью всего несколько пиковатт. Так что дезинфекция не проблема.