Рикошет
Шрифт:
II.ФЕВРАЛЬ
Глава шестая
Три разных ведерка мороженого втискиваются между моих бедер, холод просачивается в мои пижамные штаны Мисс Марвел. День святого Валентина — отстой. Коннор и Роуз запланировали свое свидание на прошлой неделе в каком-то модном ресторане, оставив меня в одиночестве поглощать Chunky Monkey, Half-Baked и Cherry Garcia.
Но его здесь нет.
Он еще не написал мне по электронной почте. Прошло четырнадцать дней в месяце, а я не услышала от него ни слова, даже упоминания о том, что он жив и здоров. В последние дни января он прислал мне букет красных роз. Я думаю, он хотел, чтобы они пришли сегодня. По крайней мере, я надеюсь на это — так я буду знать, что он все еще думает о нас и не планирует окончательно разорвать наши отношения.
Комментарий моей матери на мероприятии Fizzle также не успокоил мои опасения. Если она считает, что мне нужен «запасной» вариант, интересно, кто еще верит, что он бросит меня, когда вернется домой?
Эта паранойя — она разрастается, как болячка. Я бросаю взгляд на стеклянную вазу на моем угловом столике. Розы поникли и завяли, но открытка лежит открытой. Вспомнив слова, написанные неаккуратным почерком Ло, я немного успокаиваюсь.
Они настоящие.
Моя грудь вздымается. Они настоящие.
3 года назад
Реалити-шоу ревёт на моем плоском экране. Нет ничего лучше, чем притвориться больной в учебный день и остаться дома в пижаме, чтобы смотреть дрянной телевизор. Я лениво разворачиваю отдельные шоколадные конфеты из коробки с валентинками в форме сердца, лежащей у меня на коленях, когда в дверь стучат.
На мгновение я задумываюсь о том, чтобы спрятать сладости, но решаю не делать этого. Слишком много работы, и действительно, какова вероятность того, что моя мама находится по ту сторону двери? Последний раз она добровольно заходила в мою комнату, наверное, два года назад, когда наша домработница случайно положила на полку в моем шкафу одно из дебютных платьев Дэйзи. Я открыла дверь и увидела, что мама истерично кричит в воздух, беспорядочно разбрасывая мою одежду в диком страхе и гневе. Когда она нашла бордовое платье, она сказала мне, что я должна была понять, что оно мне неуместно. И затем она потопала прочь.
Оставив меня одну.
Можно с уверенностью сказать, что стук исходил не от нее.
Моя дверь медленно распахивается без приглашения, и я тут же расслабляюсь. Ло заполняет проём, одетый в форму Академии Далтон: черные слаксы, белая рубашка на пуговицах и тонкий синий галстук, ослабленный на шее. Она хорошо сидит на нем… может быть, слишком хорошо.
Он окидывает меня долгим взглядом, а затем его брови обвиняюще приподнимаются.
— Ни насморка, ни липкой кожи, ни
— Хорошо, что я не пытаюсь.
— Почему ты не сказала мне, что собираешься прогулять? — спрашивает он, все еще задерживаясь у дверной рамы. Странно, но я стараюсь не задаваться этим вопросом.
— Я не хотела, чтобы ты чувствовал себя обязанным прогуливать со мной, — я выпрямляюсь и прислоняюсь к изголовью кровати.
Правда: притворство в отношениях с Ло состоит из КПЧ (публичное проявление чувств). Много. Поскольку сегодня День святого Валентина, я не хотела быть в классе и получить конфетку. Или быть в коридорах, пытаясь усилить кокетливые взгляды и поцелуи, чтобы показать нашу фальшивую романтику. Я изнемогаю от одной мысли об этом.
Его взгляд падает на мою тумбочку. Двадцать четыре красные розы цветут в хрустальной вазе. Маленькая открытка торчит из моря лепестков. Я уже читала ее вслух сегодня утром по просьбе Дэйзи.
С Днем Святого Валентина. Со всей моей любовью, Ло.
— Отличный ход, — говорю я ему после минуты молчания. — Дэйзи чуть не умерла, когда увидела их, и я думаю, моя мама была очень рада.
Мы определенно хорошо продаем наши фальшивые отношения. Прошло шесть месяцев, и до сих пор никто не усомнился в этом.
— Они тебе нравятся? — интересуется он, развязывая оставшуюся часть галстука.
Я отрываюсь от него, чтобы снова посмотреть на розы. Ни один парень никогда не присылал мне цветы. В мой день рождения дом переполняется лилиями, чтобы отметить это событие, но они обычно приходят от семьи или друзей моих родителей.
Сначала я думала, что эти розы — еще один притворный жест наших фальшивых отношений. Теперь, когда Ло спрашивает меня, нравятся ли они мне, я уже не так уверена.
— Они красивые и гораздо лучше, чем лилии, — признаю я.
— Тогда я лучший фальшивый парень на свете, — говорит он с легкой улыбкой. И мои подозрения рассеиваются. Фальшивый парень. Конечно. Он наконец-то сокращает расстояние между нами и садится рядом со мной. Он наклоняет мою коробку конфет пальцем и гримасничает. — Ты противная.
— Мне не нравятся начинки.
Все шоколадки откушены пополам, а некоторые выплюнуты обратно в коробку. Я еще не нашла ни одной, которая не вызывала бы отвращения.
— Ну, я не могу на это смотреть, — он закрывает коробку и ставит ее на тумбочку. Он придвигается ближе, наклоняется и осторожно кладет ладонь мне на лоб, успешно вторгаясь в мое пространство и заставляя мое дыхание вырываться из легких.
— Ты не горячая, — мягко говорит он, опускает руку к моей шее и слегка надавливает. — Лимфоузлы не опухли.
Я сужаю глаза.
— Откуда ты знаешь про лимфоузлы?
— У меня был грипп в прошлом году, — напоминает он мне. — Тссс, и дай мне закончить диагностику.
Мои щеки пылают.
— Ты раскраснелась, — кивает он и пытается подавить растущую улыбку. Он кладет руки мне на плечи и откидывает мою голову на подушку, опускаясь на колени и возвышаясь надо мной. — Я должен прислушаться к твоему сердцу.