Рикошет
Шрифт:
— Ты всегда была в моей…
Ооо…
— Поговорим позже, любовь моя.
— Я буду ждать.
— Я тоже.
С этими словами мы одновременно вешаем трубку, и я смотрю на свой телефон, как будто разговор, который я только что вела, был создан в моей голове. Мне приходится дважды проверить недавнюю историю, чтобы убедиться в этом.
Да, это было на самом деле.
И более того — это случится снова.
Глава
Я сижу в приемной терапевта рядом с Роуз. Она пропустила все свои занятия ради того, чтобы побыть здесь со мной. Я поблагодарила ее раз сто. Мой взгляд мечется между выходом и дверью в кабинет. Бегство звучит заманчиво, но с Роуз здесь, я остаюсь прикованной к белой диванной подушке и воздерживаюсь от того, чтобы грызть ногти. Из окна открывается вид на горизонт Нью-Йорка, интерьер такой же современный, со стеклянными книжными полками и пурпурными орхидеями.
Когда дверь наконец открывается, я вскакиваю на ноги, как будто диван ударил меня током по заднице. И терапевт встречает меня теплой, искренней улыбкой. На вид ей чуть за сорок, шоколадно-каштановые волосы покачиваются у подбородка, на ней черная юбка, приталенный жакет и кремовая блузка. На своих каблуках она едва достигает моего роста. Она, должно быть, очень невысокая.
— Привет, Лили, я доктор Бэннинг.
Она протягивает мне руку, и я пожимаю ее, на мгновение смущаясь своей потной ладони. Когда она отпускает меня, я удивляюсь, что она не вытирает руку о юбку, как будто подхватила что-то заразное.
Она делает жест в сторону кабинета, открывая для меня дверь пошире.
Я оглядываюсь на Роуз.
— Я буду здесь, — заверяет она меня.
Я пытаюсь проникнуться ее уверенностью, но, к сожалению, она никогда не была по-настоящему заразительной.
Я поднимаю подбородок, притворяясь сильной, и вхожу в кабинет доктора Бэннинга. Вдоль стен стоят несколько стеклянных книжных полок, а в углу стоит ее письменный стол из вишневого дуба. В центре лежит белый меховой ковер и два предмета мебели: коричневое кожаное кресло и такой же коричневый кожаный диван.
— Присаживайся, — говорит она, указывая на диван.
Я присаживаюсь на край дивана, моя нога подпрыгивает от беспокойства. Я смотрю в большое окно, прямо на парк, на клочок земли, зеленый на самом деле немного успокаивает меня.
Доктор Бэннинг держит в руках блокнот, и мои глаза на секунду замирают на нем. Мои проблемы будут задокументированы на страницах, которые (я надеюсь) увидит только она.
— Вы расскажете мне, почему я такая?
Это самое первое, о чем я спрашиваю. Даже не начав с сердечного «Как ваш день?» Нет. Я начинаю с того, что выпаливаю свою самую большую неуверенность: Что, черт возьми, со мной не так?
— Может быть, со временем. Почему бы нам сначала не познакомиться поближе?
Я киваю. Боже мой. Я даже терапию неправильно прохожу… Я ничего не могу сделать правильно.
— Я
Это должен быть самый простой вопрос, который она задаст, но мой язык чувствует тяжесть во рту.
— Можно мне немного воды?
— Конечно.
Она встает и подходит к мини-холодильнику, стоящему под картиной Винсента ван Гога. Когда она возвращается с бутылкой воды, я целую минуту откручиваю крышку и делаю глоток.
— Я… я выросла в пригороде Филадельфии. У меня есть еще три сестры, — нервно перевожу взгляд на нее. — Вы уже знакомы с одной.
Доктор Бэннинг ободряюще улыбается.
— А другие твои сестры — ты с ними так же близка, как с Роуз?
— Не совсем, — говорю я. — Поппи замужем, и у нее есть маленькая дочка. Она намного старше меня, так что на самом деле я не росла вместе с ней. А Дэйзи намного младше, и когда я перешла в среднюю школу, то пошла своим путем.
— Какой ты была в старших классах?
Я пожимаю плечами.
— Я не знаю. Я была тихой девушкой. Никто не беспокоил меня, если только я не была втянута в разборки Ло. Обычно, никто никогда по-настоящему не признавал меня, за исключением тех случаев, когда был групповой проект. Я в некотором роде… просто присутствовала там.
— У тебя были друзья?
— Да, Лорен… мой парень. Он, гм, в реабилитационном центре, — я чешу шею.
— Все в порядке, Лили, — легко говорит она. — Роуз объяснила твою ситуацию. Мы поговорим о нем в свое время.
Я вдруг испугалась, что она скажет, что он — корень всех моих проблем. Что, если она скажет мне никогда больше его не видеть? Что, если это и есть решение? Моя грудь колотится от быстрого беспокойства, и в конце концов я выпаливаю:
— Я знаю, что у меня с ним нездоровые отношения, но должен же быть способ быть вместе и решать наши проблемы. Верно?
Пожалуйста, скажи «да». Пожалуйста, не заканчивай это для меня.
Доктор Бэннинг изучает меня долгим взглядом и заправляет прядь волос за ухо, но они выскакивают обратно, такие густые и объемные, что не держатся на месте.
— Пока я хочу сосредоточиться на твоей зависимости, Лили, а потом мы поговорим о том, какую роль твой парень играет в этом. Тебе не о чем беспокоиться, хорошо? Мы попытаемся пройти через это вместе, чтобы найти ответы, которые тебе нужны.
Я лишь немного расслабляюсь и еще больше откидываюсь на подушки, чтобы не выскочить из кабинета.
— Хорошо.
— Отлично, — она кивает и заглядывает в блокнот. — Давай вернемся немного назад во времени. Я хочу, чтобы ты рассказала мне о своих отношениях с родителями. Как они учавствовали в твоей жизни? И как они теперь вписываются в твою жизнь?