Рикошет
Шрифт:
Он резко встал и спросил, нужна ли ей еще ванная. Не нужна, сказала Элиза. Он быстро туда ушел, разделся и залез под душ. На полочке теперь появились крем для бритья в баночке нежного оттенка, розовая бритва, шампунь, кондиционер и увлажняющий гель для душа. С душевого распылителя свисала круглая сетчатая сиреневая мочалка.
— Бабьи причиндалы, — пробормотал Дункан, хватаясь за обычный кусок мыла.
Увы, бабьи причиндалы возбудили его эрекцию. Он даже горячую воду не стал включать.
Когда он вышел из душа, она сидела на диване и смотрела телевизор.
— Что это? — спросил он.
— Канал киноклассики.
— Он черно-белый.
— Ну
— А это кто?
Она удивилась его невежеству:
— Натали Вуд [21] , кто же еще.
— А. — Он сел на противоположный конец дивана. — Про что это?
— У них со Стивом Маккуином было свидание на одну ночь. Он его почти не помнит, а она забеременела. Она его находит и просит денег на аборт — это кино снимали тогда, когда аборты были запрещены и их делали тайно. Стив Маккуин пытается достать денег, после долгих приключений собирает нужную сумму и договаривается с врачом. Но когда они приходят в назначенное место — жуткое, холодное, пустое здание, — они не выдерживают.
21
Натали Вуд (1938—1981) — американская киноактриса. Ниже речь пойдет о мелодраме «Любовь с подходящим незнакомцем» («Lovewitha Proper Stranger», 1961) режиссера Роберта Маллигана, в которой Натали Вуд сыграла Энджи Россини.
— И что дальше?
— Она впадает в истерику, начинает кричать. Он — а он ждет ее в коридоре — бросается в кабинет и кричит врачу: «Если тронешь ее — убью!» Обнимает ее и утешает, пока она плачет. Это моя самая любимая сцена. Эта и следующая, когда они едут в такси на заднем сиденье, он обнимает ее одной рукой, а она засыпает у него на плече.
— С ума сойти. — Дункан не сводил с нее глаз.
— Хороший фильм.
— Нет, я про тебя. Как ты все это запомнила? Сколько раз ты его смотрела?
— Раз десять, если не больше. — К удивлению Дункана, Элиза взяла пульт и выключила телевизор.
— Разве ты не хочешь досмотреть до конца?
— Это сказка. У нее счастливый конец.
— Ты не веришь в счастливые концы? Она повернулась к нему:
— А ты?
Глава 26
— Раньше верил, — сказал он. — А сейчас не знаю. Она с мрачным видом откинулась на спинку дивана.
— Я тоже не знаю. Думаю, я вела себя ужасно наивно, наверное, даже глупо. Решила, что выйду замуж за Като, чтобы легче было найти против него улики, передам их властям. И тогда его станут судить и посадят в тюрьму. Так я отомщу за Чета и остановлю преступную деятельность Като. Он больше не сможет дурачить своих доверчивых избирателей. — Она тяжело вздохнула. — А я смогу начать жизнь заново. С чистого листа. Новую жизнь. — Она горько усмехнулась. — Я не ожидала всего этого. Не думала, что придется так долго искать улики. — Она посмотрела на Дункана и спросила: — Чем все это закончится?
— Пока не знаю. Доказательств у нас нет. Ничего, кроме твоих слов, а этого недостаточно.
— Понимаю. И потом, официально я мертва.
— А если Савич или Лэрд пронюхают, что это не так, то убьют тебя по-настоящему. Я не смогу долго прятать и защищать тебя.
— А письмо Чета? Он нахмурился.
— Слишком неопределенно. Слишком много лазеек для хорошего адвоката.
— Так что же нам делать?
— Во-первых,
— И все умирали.
— И все умирали. — Он встал и принялся мерить комнату шагами. — Говоришь, никаких бумаг, записей на автоответчике, чеков, старых переводных векселей, депозитных книжек?
Она покачала головой.
— В кабинете есть сейф, но я не знаю шифра.
— Если получить ордер на обыск, мы сумеем открыть сейф. Но для того, чтобы получить ордер, нужна веская причина. А его кабинет в суде?
— Разве он станет держать там эти бумаги?
— Вряд ли. И опять же, без ордера на обыск не обойтись. — Он стукнул кулаком по своей ладони. — Как Савич с ним расплачивается?
— Наверное, у Като есть счет в другой стране. Может, на Каймановых островах. Мы ездили туда отдыхать.
— Может быть. Но тогда придется подключить к расследованию ФБР, начнется бесконечная писанина и юридические… — Он вдруг замолчал.
— Что?
— Юридические формальности, — рассеянно закончил он. — Мне надо как следует все это обдумать.
— Ладно. Я пойду готовить ужин. А ты думай.
И он стал думать. Делать это было нелегко, очень отвлекала Элиза, ходившая туда-сюда по кухне. Он сел за стол, положил перед собой блокнот, ручку. Но сосредоточиться удавалось с трудом.
Вот Элиза хочет что-то достать с верхней полки, ее футболка приподнимается, и обнажается полоска кожи.
Элиза нагибается, чтобы вынуть сито из шкафчика.
Элиза проходит мимо, ее грудь на уровне его глаз.
Напряжение росло в нем прямо пропорционально рассеянности, и это его сердило. Наконец он перестал делать вид, что работает, и накрыл на стол. Она подала ужин. Наверное, Элиза почувствовала его мрачное расположение духа, потому что разговора не начинала. Поели молча.
Наконец она сказала:
— Хорошие креветки.
— Свежие.
— Хочешь еще хлеба?
— Нет, спасибо.
— Салата?
— Я наелся.
— Точно?
Он бросил пустой панцирь креветки на тарелку в центре стола (уже доверху заполненную креветочным мусором), а мясо положил в рот.
— Ну да, с чего мне быть голодным?
— Не знаю. Ты все время молчишь.
— Я думаю.
— А. — Она оторвала бумажную салфетку от рулона — Дункан положил его на стол вместе с тарелками — и вытерла руки. — Я тоже кое о чем думала сегодня.
— О чем?
— Что, если бы я сразу пошла в полицию с письмом Чета, мы с тобой могли бы встретиться.
— Но ты ведь не пошла. — Он оторвал кусок салфетки, промокнул губы. — Завела вместо этого дружбу с Савичем, а потом нырнула в постель к Като.
Этими словами он словно дал ей пощечину. Стоило ей немного опомниться, и внутри начал закипать гнев.
— Именно.
— Разумеется, ты поступала так, как вынуждали обстоятельства. Использовала то, что имела. Мы все понимаем, о чем идет речь. Сначала поймала на это Като Лэрда, потом меня. Может, и Савича тоже пыталась, хоть и не признаешься. Тебе на редкость повезло. Работает без промаха.