Рикошет
Шрифт:
— Что?
Диди толкнула Дункана локтем, чтобы тот попридержал язык.
Судья посмотрел на них, но речи не прервал.
— Выбирая присяжных, защита и обвинение имеют право удалить любого, имеющего потенциальную возможность повлиять на приговор. По мнению мистера Адамса, присяжный, член семьи которого скоро станет полицейским, может иметь сильное предубеждение против любого обвиняемого по уголовному делу, в особенности по делу о таком вопиющем убийстве, как это.
Он выдержал паузу,
— Я согласился в этом с адвокатом и, таким образом, вынужден объявить подобное судебное заседание незаконным, — он стукнул своим молоточком. — Присяжные, вы свободны. Мистер Адамс, ваш клиент может идти. Судебное разбирательство закрыто.
— Вы что, смеетесь! — сорвался с места Дункан.
Судья осадил его взглядом, в котором светилась вся сила закона, и голосом таким твердым, что раскрошил бы и алмаз, ответил:
— Нисколько не смеюсь, детектив Хэтчер, уверяю вас. По проходу между рядами Дункан дошел до заграждения и указал пальцем на Савича.
— Ваша честь, вы не можете выпустить его отсюда.
За спиной у Дункана вырос Майк Нельсон и тихо сказал:
— Дунк, успокойся.
— Если хотите, мистер Нельсон, вы можете требовать повторного рассмотрения дела, — сказал судья, поднимаясь и собираясь направиться к выходу. — Но прежде советую вам найти более весомые улики.
Посмотрев на Дункана, он добавил:
— Или свидетелей понадежнее. Кровь бросилась Дункану в лицо.
— По-вашему, я лгу?
— Дункан.
Диди, подойдя сзади, взяла его за руку и пыталась увести между рядами к выходу, но он рывком освободился.
— Это был самый настоящий пистолет. Только что дымок из дула не шел. И женщина тоже была. Когда я вошел, она вскочила и…
Стук молоточка судьи заставил его замолчать.
— Все это вы сможете рассказать на следующем заседании. Если оно состоится.
Внезапно перед ним появился улыбающийся Савич, заслонив собой весь свет.
— Снова продул дело, Хэтчер.
Майку Нельсону пришлось вцепиться Дункану в рукав, иначе тот перепрыгнул бы через заграждение.
— Ты у меня еще сядешь, сукин сын. Заруби это себе на носу. Вокруг задницы наколи. Ты у меня еще сядешь.
Клокочущим от ярости голосом Савич сказал:
— Мы еще увидимся. И скоро. — И послал Дункану воздушный поцелуй.
Адамс торопливо провел своего клиента мимо Дункана. Тот посмотрел на судью.
— Как вы можете его отпускать?
— Не я, детектив Хэтчер. Закон.
— Но закон — это вы. По крайней мере, так должно быть.
— Заткнись, Дункан, — прошипела Диди. — Мы будем активнее искать Люсиль Джоунз. Может, найдется пистолет. Рано или поздно мы посадим Савича.
— Лучше рано, чем поздно! — рявкнул Дункан, даже не пытаясь сдержать голос. — Лучше бы он сел сегодня. Мы могли упечь его за чертову решетку прямо сейчас, только для этого нужно, чтобы судья
— О черт, — простонала Диди.
— Детектив Хэтчер, — судья наклонился над кафедрой и пронзил Дункана взглядом. Затем сказал тоном великомученика: — Понимая, как вы сейчас расстроены, я готов оказать любезность и не принимать во внимание ваше последнее заявление.
— Да вы в дерьме ничего понять не сможете. Если бы вы, ваша честь, хотели оказать мне любезность, то заменили бы присяжного и не объявляли судебное разбирательство незаконным. Если бы вы хотели оказать мне любезность, то дали бы нам шанс посадить убийцу за решетку и добиться справедливости.
Каждый мускул на лице судьи напрягся, однако он по-прежнему превосходно владел голосом.
— Советую вам покинуть здание суда, прежде чем вы скажете то, за что я буду вынужден отправить вас под стражу.
Дункан ткнул указательным пальцем на дверь, в которую только что вышли Савич со своим адвокатом:
— Савич водит вас за нос так же, как меня. Ему нравится убивать людей, а вы только что подарили ему право убить еще кого-нибудь.
— Я поступил согласно закону.
— Нет, вы всего-навсего…
— Дункан, пожалуйста, — сказала Диди.
— …обосрали меня. А также людей, которые избрали вас, потому что поверили вашим обещаниям приструнить преступников вроде Савича. Вы утопили в дерьме присутствующего здесь детектива Боуэн, людей прокурора и всех тех, кто пытался засадить этого ублюдка. Вот что вы сделали, ваша честь.
— Руки вверх!
— Что?
— Слово из девяти букв, которое означает «капитулировать».
Диди изумленно смотрела на Дункана, пока он усаживался к ней в машину и пристегивался.
— Именно это тебе нужно сообщить первым делом после сорока восьми часов, проведенных за решеткой?
— У меня было время об этом поразмыслить.
— «Руки вверх» — два слова, гений.
— Спорим, они подойдут?
— Этого мы никогда не узнаем. Я выбросила кроссворд.
— Не справилась? — поддразнил он, зная, как задевает Диди его умение разгадывать кроссворды гораздо быстрее ее. Был у него такой талант. А у Диди не было.
— Нет. Выбросила, чтобы не напоминал мне о твоем безобразном поведении в суде. — Она вырулила со стоянки отделения для задержанных правонарушителей и поехала к центру города. — Когда ты собственным языком надрал себе зад.
Дункан в мрачной задумчивости ничего не ответил.
— Слушай, Дункан, я понимаю, почему тебе нужен Савич. Нам всем нужен Савич. Это дьявол во плоти. Но осыпать нецензурной бранью судью при исполнении обязанностей? Это верх безумия. Ты навредил не только себе, но и отделу. — Она бросила на него быстрый взгляд. — Конечно, у меня нет никакого права читать тебе нотации. Ведь в нашей паре ты старший.