Рикошет
Шрифт:
— Салют, Дунк, — прочавкал он, жуя крабовый салат. — Представь меня своей новой цыпочке.
— Чтоб ты своим дерьмом подавился, Уорли, — сказала «цыпочка».
— Кто бы мог подумать? У нее голос детектива Боуэн!
Уорли был хорошим детективом из числа тех «мужланов», которых упоминала Диди. Где бы он ни появлялся, во рту у него всегда торчала зубочистка; вот и сейчас, даже жуя канапе, он с ней не расставался. Они с Диди без конца задирались друг к другу, стараясь задеть побольнее. Счет обычно
— Отвали, Уорли, — сказал Дункан. — Диди сегодня будут награждать. Веди себя хорошо.
Диди всегда была в рабочем настроении. Проработав с ней два года, Дункан почти уверился, что это единственное настроение, какое у нее бывает. Даже сейчас, несмотря на юбку и подкрашенные губы по случаю торжества, голова у нее работала как у полицейского.
— Расскажи Уорли про свою находку.
Дункан описал отрезанный язык. Потом указал на кусок мяса на тарелке Уорли:
— Вот так примерно он и выглядел.
— Господи, — Уорли передернуло. — С чего ты взял, что он принадлежал Моррису?
— Просто догадка, и, как мне кажется, очень удачная. Завтра понесу его в лабораторию.
— Савич тебя провоцирует.
— У такого фигляра это в крови.
— Но заявиться к тебе домой… — Уорли передвинул зубочистку в противоположный уголок рта и забросил в рот тот самый кусок мяса, — это наглость. Описался от страха, Дунк?
— Было бы глупо совсем не бояться, — ответила за него Диди. — Правильно, Дункан?
— Наверное, — рассеянно ответил тот. Интересно, сможет ли он прикончить Савича безо всякого сожаления, когда дело дойдет до решающего столкновения? Наверное, сможет, потому что иначе Савич убьет его, ни секунды не колеблясь.
Пытаясь разрядить атмосферу, Уорли сказал:
— Честное слово, Диди, ты сегодня шикарно выглядишь.
— Тебя это никак не касается.
— Если я как следует напьюсь, то, может, смогу разглядеть в тебе женщину.
Диди не зевала:
— Увы, мне никогда не напиться до такой степени, чтобы разглядеть в тебе мужчину.
Обычная дружеская перепалка между сослуживцами. Мужчины в отделе насильственных преступлений не давали Диди ни минуты покоя, хотя уважали ее опыт, прилежание и целеустремленность — всего этого у нее хватало с избытком. Когда требовало дело, острые языки выслушивали ее с не меньшим вниманием, чем коллег-мужчин. А иногда и с большим. Женская интуиция перестала быть просто присказкой. Благодаря прозорливости Диди в нее поверили.
Зная, что Диди сама может постоять за себя, Дункан отвернулся и принялся рассматривать толпу гостей.
Позже он вспоминал, что сначала его внимание привлекли ее волосы.
Она стояла прямо под одним из потолочных софитов, лившим на нее свет с высоты тридцати футов. Он высвечивал ее, словно театральный прожектор, придавая ослепительно
Почти строгая в своей простоте прическа — волосы уложены в низкий узел — подчеркивала совершенную форму головы и грацию длинной шеи. Пока он любовался этой бледной шеей, малоприметная женщина, почти целиком заслонявшая незнакомку, отошла. И он увидел ее спину. Всю целиком. Манящую, обнаженную от шеи до талии и даже ниже.
Он и не знал, что там, оказывается, можно носить драгоценности — на пояснице у нее переливалась бриллиантовым блеском брошь. Камни, подумал он, наверное, теплые, как и ее кожа.
Ему самому стало жарко, хотя он просто смотрел на нее.
Кто-то подошел к ней сзади, что-то сказал, она обернулась, и Дункан впервые увидел ее лицо. Позже ему казалось, что челюсть у него по-настоящему упала на пол.
— Дунк? — Уорли ткнул его локтем под руку. — Все нормально?
— Да. Конечно.
— Я спросил, как сиделось в тюрьме.
— Как у Христа за пазухой.
Уорли бросил на него плотоядный взгляд, придвинулся поближе и спросил:
— Пришлось отбиваться от сокамерников, истосковавшихся по ласке?
— Что ты, Уорли, они все тебя ждут не дождутся. Диди так резко засмеялась, что даже фыркнула.
— Молодчина, Дункан.
Он снова отвернулся, но блондинки на прежнем месте уже не было. Нетерпеливо обшарив взглядом гостей, он отыскал ее. Она пила белое вино и разговаривала с солидной пожилой парой; ни вино, ни разговор ее явно не занимали. Она вежливо улыбалась, но глаза сохраняли отсутствующее выражение, будто она плохо осознавала происходившее вокруг.
— Кончай пялиться. — Диди наклонилась к Дункану и проследила за его взглядом. — Честное слово, Дункан, — сердито прибавила она, — ты из себя посмешище делаешь.
— Ничего не могу поделать. Не в силах бороться с похотью.
— Возьми себя в руки.
— Не могу.
— В смысле не хочешь.
— Именно не хочу. Меня поразила молния, а это, оказывается, чертовски приятно.
— Молния?
— Да. И еще кое-кто.
Диди критически оглядела незнакомку и пожала плечами.
— Согласна, она ничего. Если тебе нравятся высокие, стройные, длинноволосые с безупречной кожей.
— Ты на лицо ее посмотри. Она шумно отпила колы.
— Вижу, вижу. Отдаю ей должное. Твоя система сексуальной навигации, как обычно, засекла самую аппетитную крошку.
Он хитро ей улыбнулся:
— Мой врожденный талант.
Пара распрощалась с незнакомкой, оставив ее одну посреди толпы.
— Даме бесприютно и одиноко, — сказал Дункан. — И только большой и сильный коп может прийти к ней на помощь. Подержи мою выпивку. — Он сунул Диди бокал.