Рикша
Шрифт:
Сянцзы знал, что госпожа говорит искренне, знал также, что повар Ванлю и кормилица Цинма имеют сберегательные книжки. Решился было и он завести книжку. Но тут госпожа велела ему отнести в сберегательную кассу десять юаней. Сянцзы очень внимательно рассмотрел книжку: сверху иероглифы и маленькая красная печать, в общем, не внушает доверия. Когда он сдал деньги, в книжку вписали несколько иероглифов и поставили еще одну маленькую печать. Конечно, здесь дело не чисто: берут сверкающее серебро, пишут что-то, и готово. Нет, Сянцзы не попадется на эту удочку! Может быть, у господина Фана какие-то дела с этой сберегательной кассой? Сянцзы казалось, что сберкасса –
Сянцзы знал, что возле банков и денежных контор легко взять пассажира и хорошо заработать. Если бы не полицейские, лучшего места для стоянки не найти. Но он не мог понять, что делается в самом банке. Там наверняка кучи денег, но почему именно здесь ведутся все денежные операции? Впрочем, стоит ли ломать голову, если двери банка для него все равно закрыты? Многое в городе казалось ему непостижимым. Прислушиваясь к разговорам своих приятелей-рикш в чайных, он порой терялся: каждый болтает, что на ум взбредет, – поди-ка тут разберись! Ни слушать их, ни думать не хотелось. Он знал одно: если уж грабить, то лучше всего банк, а не собираешься стать взломщиком, – держи покрепче свои денежки и не заботься о чужих. Это казалось ему самым надежным.
Зная, что Сянцзы и во сне видит свою коляску, Гаома уже в который раз принялась его уговаривать:
– Зря ты не хочешь отдавать деньги под проценты, ведь так ты быстрее купишь коляску. Будь я мужчиной, да еще рикшей, я непременно обзавелась бы своей коляской; была бы сама себе хозяйкой и ни от кого не зависела! Даже начальником уезда не согласилась бы стать. Труд рикши тяжелый, но я бы взялась только за это дело! Это еще лучше, чем быть полицейским! Стоять на улице и зимой и летом в одной и той же черной форме, а получать гроши, и никакого тебе дохода, никакой свободы. До старости стой да свисти, а надеяться не на что. Если хочешь побыстрее купить коляску, послушайся моего совета: собери компанию, человек десять – двадцать, пусть каждый внесет по два юаня. Ты возьми первый взнос. Сразу наберется юаней сорок, да и у самого, наверное, тоже кое-что скопилось. Берись сразу за большое дело! Купишь коляску, постепенно со всеми расплатишься. И выгодно и удобно! Решишься, я первая войду в долю, можешь не сомневаться! Ну, как?
Сердце Сянцзы забилось сильнее. Пожалуй, верно – он соберет тридцать – сорок юаней, прибавит тридцать, что у Лю Сые, еще несколько юаней ему удалось сберечь, – вот и наберется больше восьмидесяти. Не хватит на новую, купит подержанную. Все равно своя. А со временем купит новую. К тому же это единственный способ взять деньги У Лю Сые.
Но где найти таких людей? Нужно, чтобы тебе верили. Сегодня ты возьмешь деньги, а завтра они понадобятся Другим. Что тогда? Времена тяжелые, а затея ненадежная. Нет, самостоятельный человек не станет прибегать к чьей-то помощи. Соберет на коляску – купит, а просить взаймы не станет.
Сянцзы ничего не ответил Гаома. Она хотела его высмеять, но, вспомнив, какой он простодушный, сочла за лучшее промолчать.
Когда Гаома ушла, Сянцзы одобрительно кивнул головой, гордясь своей стойкостью. Он был очень доволен собой.
Наступили первые зимние дни. По вечерам на улицах раздавались крики торговцев: «Жареные каштаны в сахаре! Орехи, земляные орехи! Горшки,
Продавцы ночных горшков торговали заодно и копилками… Сянцзы купил самую большую. Он был первым покупателем, и у торговца не оказалось сдачи. Сянцзы приглянулся самый маленький зеленый горшочек, и он с легким сердцем сказал:
– Сдачи не надо, я возьму еще вот эту штуку. Оставив копилку у себя в комнате, Сянцзы взял горшочек и пошел к хозяевам.
– Маленький господин еще не спит? Я принес ему игрушку!
Как раз в это время взрослые любовались, как купается Сяо Вэнь, сынишка господ. Увидев «игрушку», все расхохотались. Господа ничего не сказали, им, видимо, было неловко за Сянцзы, но подарок следовало принять – ведь Сянцзы хотел сделать им приятное! И они поблагодарили. Однако Гаома не удержалась:
– Ну и Сянцзы! Отличился! Большой уже детина, а что умудрился выбрать? Глаза бы не глядели!
Зато Сяо Вэшо «игрушка» очень понравилась: он тут же принялся наливать в горшок воду из ванночки, приговаривая:
– У маленького чайника большой ротик!
Все рассмеялись. Сянцзы был очень доволен собой и гордо выпрямился. Еще бы, такая радость! Ему казалось, что все смотрят на него с уважением, никогда еще он не испытывал подобного чувства.
У себя в комнате он, все еще улыбаясь, вытащил накопленные серебряные монеты и потихоньку, одну за другой, опустил в копилку. «Так, пожалуй, надежнее! Наберется нужная сумма, разобью копилку об стену, серебряных монет будет больше, чем черепков!»
Сянцзы больше ни на кого не надеялся. Даже на Лю Сые, хоть он человек надежный. Деньги, конечно, не пропадут, но все же Сянцзы испытывал беспокойство. «Деньги как кольцо на руке – с ними нельзя расставаться»,^ думал он.
Становилось все холоднее, но Сянцзы согревали мысли о будущем, оно представлялось ему ясным и светлым. Землю сковали первые заморозки, ноги ощущали жесткость дорог. Земля высохла и приобрела сероватый оттенок. Особенно холодно было по утрам. От колес оставались на инее темные полосы; резкий ветер разгонял утренний туман, и тогда можно было увидеть небо, высокое, голубое, чистое.
Однажды ранним утром Сянцзы захотелось пробежаться. Холодный ветер забирался в рукава, по телу бегали мурашки, но это было приятно, как освежающий душ. Порою от ветра было трудно дышать, но Сянцзы несся вперед, как рыба против течения; наклонил голову и стиснул зубы: чем сильнее дул ветер, тем отчаяннее мчался Сянцзы, будто решил вступить с ветром в смертельную схватку. Но вот налетел такой бешеный вихрь, что у Сянцзы перехватило дыхание. Он долго стоял с закрытым ртом, наконец сделал глубокий вдох, словно вынырнул из-под воды. И снова помчался вперед – ничто не могло остановить этого великана! Каждый мускул его напрягся, он был весь мокрый от пота, зато, когда остановился и стер с губ песок, почувствовал себя победителем. Подставив грудь ветру, Сянцзы гордо вскинул голову.
Ветер гнул деревья, трепал полотняные вывески лавчонок, срывал со стен объявления, вздымал тучи песка и пыли, заслонявшие солнце. Он выл, гудел, ревел, метался, как обезумевшее чудовище, слетевшее с небес на землю. Неожиданно вихрь закружил и завертел все вокруг, словно разбушевавшийся злой дух, а потом устремился вперед, сокрушая все на своем пути: он ломал деревья, срывал с крыш черепицу, рвал провода. Сянцзы стоял и смотрел. Он-то вырвался из объятий ветра, ветер не одолел его! Сянцзы покрепче ухватился за ручки, повернул назад, и ветер, как надежный друг, сам покатил за ним коляску.