Рис

Тун Су

– Хорошо тут устроился! – плача кричала она. – Всей семьею искать измотались.

Пытаясь стащить его с узкой лежанки, Чжи Юнь наступила на цепь. Пес залаял. Чжи Юнь отскочила в испуге. Прикрикнув на пса, господин обернулся к Чжи Юнь и уставился прямо в лицо ей восторженным взглядом.

– Ты попусту здесь не шуми, – опустив трубку с опием, тихо промямлил хозяин. – Вот это достойнейший Лю, поприветствуй его на коленях.

– С чего это мне? – смерив взглядом почтенного Лю, раздражено ввернула Чжи Юнь. –

Он у нас государь-император?

– А ты языком-то не больно тряси. По сравненью с почтенным иной государь – голодранец.

Сбитая с толку Чжи Юнь оглядела лицо господина. Но тот и не думал сердиться. В его проницательных узких глазах читалась нежданная мягкость.

– Ежели я поклонюсь, – Чжи Юнь резко тряхнула косичкой: тело ее коченело, лицо наливалось багровым румянцем. – Ежели я поклонюсь, чем тогда господин мне воздаст?

Содрогнувшись, запястье почтенного Лю глухо звякнуло длинной цепочкой.

– Смышленый ребенок, – издав приглушенный смешок, господин оглядел очертанья Чжи Юнь. – И чего же ты хочешь?

Чжи Юнь не смутилась. Она подмигнула отцу и без лишних раздумий сказала в лицо досточтимому:

– Шубу из норки хочу. Господину не жалко?

Чжи Юнь собиралась припасть на колени, но досточтимый, подавшись вперед, крепко сжал ее руку.

– Оставь, – господин перевел свою руку повыше. – Какая-то шуба? Считай, что твоя.

Прикосновение это надолго запомнит Чжи Юнь. Скользнув вниз по спине, его влажная кисть, задержавшись чуть ниже её поясницы, куснула как рот, полный крепких зубов, за упругую девичью плоть и исчезла, оставив болезненное послевкусие.

Утром в ворота лабаза ввалился Крепыш, сжимавший в объятьях вместительный короб с наклейкою модного универмага. Хозяин, признав в Крепыше порученца почтенного Лю, тут же крикнул работника в помощь.

– Вам рис прям в коробку насыпать?

Крепыш сунул короб в хозяйские руки:

– Ты что за дерьмо туда сыпать собрался? От досточтимого Лю старшей барышне дар! Он Чжи Юнь за назв аную дочку считает.

Слегка изменившись в лице, хозяин вцепился в коробку дрожащими пальцами.

– Дар принимать не желаем? – хихикнул Крепыш. – Там же шуба, а не голова мертвеца. А была б голова, всё равно б возвратить не осмелился: от господина подарок!

Хозяин расплылся в натужной улыбке:

– Она ж пошутила тогда. Кто же знал, что почтенный серьезно? И что же мне делать?

– Что делать? – Крепыш, навалившись на стойку, состроил глумливую мину. – Ты ж вроде торговец у нас. Вот и делай на этом навар. Чай невесть уж какая беда.

– Напросилась? А мне разгребать?! – тыча пальцем под нос непутевому чаду, бранился хозяин. – Мне только отца нареченного в нашей семье…

Вырвав короб, Чжи Юнь заглянула вовнутрь и, ликующе взвизгнув, достала тяжелую шубу.

– Не смей одевать!

– Это мне подарили!!

Чжи Юнь смастерила большие глаза:

–

Мне с чего и примерить нельзя?

– Ты же в этом не смыслишь, – хозяин сменил тон на более мягкий. – Назв аная дочь – это плохо. Не знаю, как это тебе объяснить, но подарок нельзя принимать.

– Наплевать!

Чжи Юнь мертвою хваткой держалась за шубу.

– Хочу я, и всё! – она топнула ножкой. – С ума мне сойти, как хочу эту шубу.

Хозяин призвал себе в помощь жену, но Чжи Юнь не хотела внимать ни единому слову. Вцепившись в подарок, она убежала в покои, закрылась и не открывала уже никому, пока, наконец, не явилась, напяливши шубу, в гостиную, всем своим видом бросая родителям вызов.

– Делай, как ведаешь, дура беспутная, – буркнул сквозь зубы хозяин. – Наплачешься позже.

Холодной осенней порой, обрядившись в роскошную шубу, Чжи Юнь напоказ выходила на улицу Каменщиков. Ну а дело тем временем приняло тот оборот, что предвидел хозяин. Однажды посыльный принес письмецо от почтенного Лю, приглашавшего барышню быть на пиру в честь его дня рожденья. Хозяин с хозяйкой понуро стояли у входа в лабаз, наблюдая, как крытая желтою тканью повозка увозит их чадо.

– Ребенок, пятнадцать всего. Неужели скотина и сердцем не дрогнет? – промолвил хозяин супруге.

Та лишь обреченно рыдала навзрыд, ухватившись рукой за косяк.

– Знать, от Неба беспутная, – всхлипнул хозяин. – Черт дёрнул такую вскормить.

Чем дальше, тем больше смущала своим поведеньем Чжи Юнь. Что ни день ожидала она приглашений почтенного Лю. Опьяненная блеском златой мишуры Чжи Юнь видела в нем представителя нового, лучшего мира. В манерах и облике старшей сестры из лабаза Большого Гуся изменения были воистину невероятные. Девушки с улицы Каменщиков не решались с ней больше общаться. За осень Чжи Юнь раздалась, налилась: серебристая шуба сидела на ней как влитая – ну просто мадам из богатой семьи. Раз, играя в мацз ян [9] , досточтимый позволил Чжи Юнь сделать ход.

09

Мацз ян – игра в кости.

– Ай да кость! Что за кость! – приговаривал он, увлекая к себе на колени.

Чжи Юнь не противилась. Словно в каком-то тумане присев на бедро господина, она ощущала себя недовольным судьбою котенком, единым прыжком улизнувшим клети лабаза. Прыжком на колени к почтенному Лю. Другие девицы на улице Каменщиков о таком и помыслить не смели. И это внушало довольной собою Чжи Юнь чувство гордости и превосходства.

– Ты знаешь почтенного Лю? – во весь голос вопила она на девицу из лавки напротив. – Плюнешь опять в мою сторону, мигом с тобой разберется. И знаешь, как он разберется? Прибьют тебя так, что навеки плеваться отучишься!