Rise
Шрифт:
— Я не заслуживаю этого, — заплакала она.
— Глупости, — я ободряюще сжал ее руку на мгновение. — И Алекс, я уверен, видит тебя в особом свете, и, как никто другой, знает, чего ты достойна.
— Он хороший, — кивнула Амелия.
— И ты тоже, — чуть улыбнулся я. — Иди к нему, если Помфри разрешает. Для Алекса твоя поддержка будет лучшим лекарством.
— Да, ты прав. Наверное, так будет лучше всего. Удачи тебе, — она посмотрела мне в глаза и, вздохнув, бесшумно вышла за дверь.
А спустя полчаса дверь распахнулась снова, и мое сердце заколотилось, как сумасшедшее,
— Доброе утро, — поздоровалась она и улыбнулась. — Тебе, наверное, сейчас не помешала бы помощь Тинки, я вчера не додумалась его направить к тебе, прости.
— Я и так справляюсь. Помфри не разрешает мне выйти за пределы Больничного крыла, а по лазарету я и с одной тростью могу ходить, правда, очень медленно. Но в кресло я больше не сяду.
— Ну и правильно. Раз ты так все решил для себя, то нужно идти до конца, — она поставила стул около моей кровати и села на него.
— Да, идти до конца, — пробормотал я. — Именно это я и собираюсь делать, — я посмотрел ей в глаза. — Грейнджер, я… ты мне нравишься.
Она застыла, в ее взгляде читался испуг.
— Приятно слышать, — сказала она после паузы. — Я тоже считаю тебя хорошим человеком…
— Нет, ты не поняла, — перебил ее я, зажмурившись на мгновение. — Гермиона, я люблю тебя.
— Что? — прошептала она.
— Ты не ослышалась. Я давно должен был сказать тебе, но боялся, — по телу пробежалась дрожь, я медленно вздохнул, чтобы унять ее. — Вчера я понял, что ты должна знать.
— Ты… ты ошибаешься, — покачала головой она. — Ты испытываешь ко мне не любовь, а благодарность. Просто мы пережили вместе очень многое за последние восемь месяцев, и ты ошибочно принял признательность за более серьезное чувство.
— Нет, — глухо сказал я. — Это не так.
— Малфой, — она отвела взгляд и уставилась на свои руки, сцепленные в замок. — Спутать чувства в такой ситуации, как наша, очень просто. Я уже отдаленно похожее проходила. Пойми, я понимаю, что со мной у тебя теперь связаны определенные положительные эмоции, но это только потому, что я помогла тебе встать на ноги. Не хочу, чтобы ты заблуждался.
— Я для тебя вообще ничего не значу?
— Это не так, — на ее лице проскользнула тень печали. — Ты… Я дорожу всем тем, что мы пережили в компании друг друга. Я очень рада, что узнала, какой ты на самом деле человек. Мне очень нравится с тобой общаться, правда.
— Но?..
— Но путать привязанность и любовь не нужно.
— Я ничего не путаю. Ты знаешь, я сейчас серьезен, как никогда раньше. Я очень долго об этом размышлял. Пойми… — скороговоркой выдал я, но Гермиона меня перебила.
— Это ты пойми, что все это только мираж. Ты был одинок, ты страдал из-за своего состояния. Я помогла тебе, мы проводили много времени вместе, и потому все так обернулось и тебе показалось, что это любовь. Но это скоро пройдет.
— Бред, — прошептал я.
— Мне больше нечего добавить, — покачала она головой.
— Значит, это все, что ты можешь сказать мне в ответ? — в моем голосе, как бы я не пытался этого скрыть, слышалось столько горечи, что Гермиона поморщилась.
Она
— Я не знаю, что еще добавить, — прошептала она.
— Тогда уходи, — сквозь зубы процедил я.
— Зачем ты меня прогоняешь?
— Просто уйди! — я окончательно потерял самообладание.
Она вздохнула и вышла за дверь, оставив меня одного. Я со всей силы стукнул кулаком по кровати. Она вообще не способна принимать мои слова всерьез?! Да, я был готов к тому, что она не примет мои чувства, но то, что она не верила в них, я отказывался понимать.
Уронив голову на руки, я устало прикрыл глаза. Кто виноват в сложившейся ситуации? Мне так хотелось найти того, на которого можно было свалить всю вину. Но такового не находилось. Я не был виноват в том, что чувствовал, Гермиона — в том, что не чувствовала ко мне, Райт не был виноват, что сошел с ума, Грин — что оказался настолько положительным, насколько я считал его ужасным.
Больше всего мне сейчас хотелось спросить совета хоть у кого-нибудь. Но те несколько человек, которым я мог довериться, сейчас были недосягаемы. Гермиона ничего не сказала бы мне из того, что я хочу услышать, более того — она уже наговорила такого, от чего я чувствовал себя преданным, а Алексу и Амелии сейчас нужно разбираться в первую очередь со своими проблемами. Я снова остался один.
Послышался звук открывающейся двери, и я поднял голову, застыв от удивления, когда понял, кто стоял в дверном проеме. Это был Рон Уизли. Он немного нервно пожал плечами и направился ко мне. Я молча наблюдал, как он приближается.
— Здравствуй, Малфой, — сказал он, подойдя, и протянул мне трость. — Гарри просил передать тебе это.
— Привет, Уизли. Что ты делаешь в Хогвартсе? Не думаю, что ты появился здесь, чтобы передать для меня посылку. Кстати, спасибо, — я забрал у него трость и поставил ее рядом со второй.
— Вообще-то я приехал вместе с Гарри, чтобы убедиться, что все в порядке. Вчерашний визит меня не порадовал, — он огляделся по сторонам и, подвинув к себе стул, сел на него, скрестив руки на груди. — И раз уж я здесь оказался, я решил поговорить и с тобой.
— Разве у нас могут быть общие темы для разговора? — я приподнял брови в удивлении.
— С некоторых пор, видимо, да.
— Что ж, внимательно тебя слушаю, — сказал я.
Уизли замялся, пытаясь подобрать нужные слова для начала своей речи.
— Гарри рассказал мне, что ты спас Гермиону. Это… спасибо тебе за это, в общем.
Я уже набрал в легкие побольше воздуха и хотел ему ответить, но он продолжил:
— Не знаю, как вы можете спокойно общаться после всего, что было в прошлом, но вам виднее. Только вот я знаю, что общение с тобой может ей навредить, даже если она сама в этом никогда не признается. Поэтому я и говорю с тобой. Все вокруг твердят, что ты изменился, и я даже могу в это поверить. Я видел, как ты вчера кинулся к Гермионе, хоть в этом не было никакого смысла… В общем, какими бы не были твои намерения, оставь ее в покое.