Риск
Шрифт:
— Желтый цвет мне не нравится, — заявила я. — Я остановлюсь здесь.
Экономка бросила на меня хмурый взгляд:
— Позвольте напомнить вам, что вы не вправе распоряжаться здесь, мисс Ньюбери. Вы не у себя дома. Я считаю, воля леди Уинтердейл — закон, и вы обязаны подчиниться.
— Но этот дом не принадлежит леди Уинтердейл, миссис Хокинс, — возразила я сладким тоном. — Здесь хозяин лорд Уинтердейл, а я уверена, его светлость не допустит, чтобы его подопечная жила в комнате, цвет которой ее раздражает. Особенно когда есть более подходящая
Мы с миссис Хокинс уставились друг на друга. В комнате повисло тягостное молчание. Красные пятна выступили у экономки на лбу, и она отвела взгляд.
— Хорошо, мисс Ньюбери, — сдержанно ответила она. — Я прикажу отнести ваши чемоданы в голубую спальню.
— Благодарю, миссис Хокинс, — ответила я с любезной улыбкой.
Я почти всегда выигрываю в подобных поединках.
Глава 4
После того как миссис Хокинс удалилась, я обернулась и заметила в глазах леди Кэтрин благоговейный ужас, смешанный с восхищением.
— Это… это было очень смело с вашей стороны, мисс Ньюбери, — пролепетала она.
— Боюсь, с моей стороны это было просто бестактно, — возразила я с ноткой раскаяния в голосе. — Я в вашем доме гостья, и мне не следовало настаивать на своем и перечить вашей матушке в том, что касается выбора комнаты. Все дело в миссис Хокинс — ее поведение меня разозлило. Мне трудно ладить с теми, кто старается меня унизить.
Кэтрин глубоко вздохнула и поправила очки на носу.
— Я ее до смерти боюсь, — призналась она. — Но я очень рада, что вы поставили ее на место, мисс Ньюбери.
— Прошу, зови меня просто Джорджи, — предложила я. — Надеюсь, мы с тобой вскоре станем друзьями. Ведь нам предстоит быть вместе весь сезон, не так ли?
— Мне бы очень хотелось подружиться с тобой, Джорджи, и ты, в свою очередь, можешь звать меня Кэтрин. Но боюсь, я не очень-то подходящая для тебя компания. Видишь ли, по мне, так этого сезона лучше вовсе бы и не было.
— Но почему ты не хочешь выезжать в свет? — удивилась я. — Большинство девушек мечтают о сезоне в Лондоне.
— Ну, во-первых, мама намерена обставить мой первый выход в свет со всевозможной торжественностью, а я почти уверена, что не оправдаю ее ожиданий, — печально ответила Кэтрин. — Никто не захочет на мне жениться, а матушка разгневается на меня и… — Тут она снова глубоко вздохнула и поспешно добавила:
— И, по правде сказать, не очень-то мне и хочется выходить замуж.
Я глядела на Кэтрин с нескрываемым изумлением. Да каждая девушка стремится поскорее поймать жениха!
— А если уж это так необходимо — быть представленной свету, — я бы ни за что не хотела оставаться в этом доме, — закончила Кэтрин с несчастным видом. — Я боюсь Филипа.
Она потупилась, разглядывая голубой турецкий ковер, и в комнате повисла тишина. Я провела пальцем по резной поверхности столбика кровати красного дерева и подумала о словах сэра Чарльза.
— Но почему ты боишься
— Он ужасный циник, — ответила Кэтрин. — Никогда не знаешь, говорит он серьезно или просто насмехается над всеми.
— Вот как. — «Ну, с его-то сарказмом я как-нибудь управлюсь, — подумала я, — а вот что делать, если он попытается соблазнить меня?»
Я прислонилась спиной к столбику кровати и спросила:
— Кэтрин, а почему ты решила, что твой выход в свет будет неудачным?
— Потому что я безобразна и глупа и к тому же ношу очки, — последовал немедленный ответ. Я воззрилась на нее с удивлением.
— Кэтрин! Зачем ты наговариваешь на себя?
— Но это правда, — упрямо повторила она, подняла глаза от ковра и посмотрела мне в лицо. — Ты найдешь себе жениха, Джорджи. У тебя мягкие блестящие волосы, большие карие глаза и милая улыбка, и ты не носишь очков. — Она поправила очки на носу. — Не думаю, что матушка будет в восторге от того, что ей придется представить тебя вместе со мной, но мне все равно. Я рада, что у меня появилась подруга.
— Я тоже, — искренне согласилась я.
Моя первая встреча с графиней Уинтердейл произошла в гостиной на нижнем этаже, где все мы ожидали, когда нас позовут к обеду. Она восседала на розовом диване, на котором я уже имела счастье сидеть этим утром, и что-то говорила своему племяннику, а тот, прислонившись к стене рядом с алебастровой каминной полкой, слушал в молчании, устремив на тетушку насмешливый взгляд.
Кэтрин сидела рядом с матерью, и по ее виду можно было заключить, что она мечтает провалиться сквозь землю от смущения.
— Добрый вечер, — сказала я, входя в комнату.
— А! — произнес лорд Уинтердейл холодным, язвительным тоном, которого так боялась бедняжка Кэтрин. — Вот и мисс Ньюбери. Позвольте представить вам мою подопечную, тетя Агата. Мисс Ньюбери, леди Уинтердейл.
— Миледи, — промолвила я, подходя к ней и слегка присев в реверансе. — Это очень любезно с вашей стороны, что вы согласились представить меня вместе с Кэтрин. Я бы хотела вас поблагодарить, — вежливо продолжала я.
У леди Уинтердейл был острый нос, острый подбородок и тонкие губы. В общем, ничем не примечательная внешность. Она не ответила на мое приветствие. Повернувшись всем телом к лорду Уинтердейлу, она метнула на него гневный взгляд.
— Ты, кажется, утверждал, что она выглядит «вполне презентабельно».
Даже не глядя на него, я чувствовала на себе взгляд его голубых глаз.
— Хм-м, — оценивающе протянул он. — Я и теперь так считаю.
«Ему не удастся меня взбесить», — пронеслось у меня в голове. Я встретилась с ним взглядом и промолвила с глубокой серьезностью:
— Благодарю вас, милорд. Вы очень добры. Его брови поползли вверх.
— Неужели? А вот окружающие считают, что я не обладаю этой добродетелью, мисс Ньюбери.