Риск
Шрифт:
Она махнула рукой, и поспешивший к нам мужчина сразу перехватил каталку с пострадавшей.
— Это Линнет 2514-1003-947, - сказала врач. — Она отправляется прямо в начало очереди.
Мужчина кивнул.
— Только что прибыл садовник. Он предлагает разрешить танцы до полуночи, чтобы вымотать подростков, а затем попытаться отправить их спать. Спрашивает, устроит ли это нас.
— Думаю, идея хорошая. Нам нужно, чтобы люди крепко спали, а не мучились от кошмаров, и в любом случае, лечение всех поступающих пострадавших затянется
В этот момент Паскуале дошел до кульминации песни. Не то чтобы его голос можно было расслышать, поскольку толпа на праздничном газоне перекрыла его своим гулом.
— Девушка из Синей зоны!
Дюжина ожидающих пациентов присоединилась и повторила строку:
— Девушка из Синей зоны!
Врач, строго хмурясь, повернулась к поющим, но затем пробормотала себе под нос:
— Пусть лучше шумят и радуются, чем молчат и боятся.
Она вновь посмотрела на нас, и я поспешно заговорила:
— Есть еще Форж. Он…
Я поймала строгий взгляд друга и оборвала фразу.
— Да? — подтолкнула доктор.
— Форж нам очень помог, — неубедительно продолжила я.
Аттикус вздохнул.
— Форж порезал ногу, и та кровоточит. Он утверждает, что это лишь царапина, но сказал бы то же самое, если бы поранился до кости.
Врач указала на стул.
— Пожалуйста, сядь, Форж, и я осмотрю твою рану.
Форж глянул на Аттикуса и неохотно сел. Доктор осторожно оттянула промокшую от крови ткань, прикрывавшую его голень, и я поморщилась, увидев размеры пореза.
Медик покачала головой.
— Форж, тебе придется остаться с нами, пока кто-нибудь не освободится и не займется твоей ногой.
— Я не нуждаюсь в лечении.
Голос врача приобрел саркастические ноты:
— Ты обладаешь медицинским импринтингом, Форж?
— Нет, но…
— А я обладаю и уверяю тебя, что эта рана требует лечения. Каков твой идентификационный код?
Форж продолжал бороться с неизбежным:
— Но это всего лишь царапина.
— Его идентификационный код — 2514-0253-884, - пришел на помощь Аттикус. — Теперь мы оставим Форжа и Линнет под вашей превосходной заботой.
Аттикус повернулся и ушел по тропе. Я бросила последний встревоженный взгляд на лицо Форжа и поспешила догнать Аттикуса.
— Форж на тебя сердится, — обеспокоенно заметила я.
— А мне все равно, — ответил Аттикус.
— Возможно, он сердится и на меня тоже.
— Мы должны были обеспечить ему лечение, Эмбер. Ты видела, в каком состоянии его нога?
Я невольно вспомнила рану Форжа и вновь поморщилась.
— Да.
— Теперь давай найдем остальных из нашего коридора и расскажем, что ты привезла сюда Линнет. Все они очень тревожатся о вас обеих. — Аттикус секунду помолчал. — Ладно, сомневаюсь, что Рис беспокоится о чем-нибудь, кроме своих проблем. Ему повезло, что Руби взяла его под стражу, потому что отвечай за него я…
Аттикус заметил, что я остановилась,
— Что-то…
— Шшш! — перебила его я. — Послушай!
Аттикус растерянно взглянул на меня.
— Послушать что?
— Мне показалось, я слышала чей-то плач. Да, вот он опять.
— Я слышу только музыку с вечеринки Шанны.
— Он идет с этой стороны. — Я направилась вглубь рощицы и огляделась. Стояла такая темнота, что я едва не пропустила скорчившуюся фигуру у подножия карликового дуба. Я подошла и опустилась возле нее на колени. — У тебя все в порядке?
Фигура подняла голову, и я увидела, что это девушка. Ее лицо покрылось пятнами от слез, но выглядело смутно знакомым.
— Ты Селеста из девятнадцатого коридора, так? — Аттикус встал на колени рядом со мной.
Девушка кивнула.
— Как ты здесь оказалась? — спросил Аттикус. — Я думал, что все восемнадцатилетки ушли в другой район на мероприятие для кандидатов лотереи.
— О, да. — Голос Селесты внезапно зазвучал громче от гнева. — Все мы отмечали окончание подросткового уровня на мероприятии для кандидатов лотереи. Я должна была праздновать прощание со своими друзьями, которых больше никогда не увижу. И расставание с парнем, которого полюбила, но больше не встречу.
Я не знала, какими словами ее успокоить.
— Консультанты неделями читали нам лекции. — Селеста резко перешла от гнева к горькому отчаянию. — На следующий день после Праздника мы вступим в лотерею. Нас оценят, оптимизируют, распределят и дадут импринтинг. Присвоят уровни и отошлют как гордых и полезных членов улья, но взросление означает прекращение подростковых отношений.
— Замысел именно таков, — грустно подтвердил Аттикус. — Все выйдут из лотереи жителями разных уровней, так что…
— Я знаю! — рявкнула на него Селеста. — Нам говорили это вновь и вновь. Когда люди оказываются в десяти, двадцати или пятидесяти уровнях друг от друга, старая дружба начинает смущать их и даже самые близкие отношения не выдерживают. Консультанты говорили нам, что лучше всего оборвать связи до лотереи и разойтись со счастливыми воспоминаниями о подростковом уровне, но отказаться от самого важного человека в твоей жизни означает…
— Означает потерять часть себя, — закончила я за нее.
— Именно. Ты понимаешь, почему я не смогла этого сделать. Я сказала Себу, что мы должны остаться вместе, на каких бы уровнях ни оказались после лотереи, но он…
Ее лицо скривилось, и я вновь закончила предложение:
— Он решил с тобой порвать?
Селеста утерла лицо тыльной стороной ладони.
— Да. Себ сказал, что я веду себя нелепо. Якобы мы должны следовать традиции улья и распрощаться в последний день Праздника. Когда я продолжила спорить с ним, он закричал, что наверняка выйдет из лотереи гораздо выше меня и не хочет, чтобы прежняя подруга с низкого уровня пыталась за него цепляться.