Риск
Шрифт:
Конечно, все может и обойтись. Будет мерцание, и корабль вернется в целости и сохранности. Робот, с неповрежденным мозгом, встанет с кресла и доложит об успешном завершении первого полета построенного людьми аппарата за пределы Солнечной системы.
Шла последняя минута.
Последняя секунда: робот схватил рычаг и с силой притянул его к себе…
Ничего!
Мерцания не было, Все по-прежнему!
«Парсек» так и не покинул пределы нормального пространства.
Генерал-майор Кэллнер снял фуражку и стер со лба пот. Открывшаяся лысина
– Как это могло случиться? Как? Не понимаю.
Доктор Мейер Шлосс, который в свои сорок лет был корифеем молодой науки о гиперполе, безнадежно произнес:
– Теоретические расчеты верны. Даю голову на отсечение. Где-то на корабле механическая неполадка. Только и всего.
Он говорил это уже раз десять.
– Я думал, что все проверено. – И это уже говорилось неоднократно.
– Да, сэр, было. И все же… – И это тоже было не ново.
Они сидели в кабинете Кэллнера, куда никому сейчас не было доступа, и. смотрели друг на друга. Ни тот ни другой не смели взглянуть в сторону третьего собеседника.
Лицо Сьюзен Кэлвин, бледное, с тонкими губами, было бесстрастно. Она холодно привнесла:
– Можете утешаться тем, о чем я говорила вам еще раньше. Вряд ли из этого вышло бы что-нибудь путное.
– Сейчас не время возвращаться к старым спорам, – простонал Шлосс.
– Я и не спорю. «Ю. С. Роботс» поставляет роботов различных модификаций всем законным покупателям для использования в рамках закона. При этом свои обязательства мы выполнили, предупредив вac: нет никаких гарантий, что выводы о происходящем с позитронным мозгом можно переносить на мозг человека. За это мы ответственности не несем. Так что предмета для спора нет.
– Большие проблемы большого космоса, – вставил генерал Кэллнер слабым голосом. – Не будем это обсуждать.
– А что нам остается? – пробормотал Шлосс. – Не узнав в точности, что происходит с мозгом в гиперпространстве, мы не можем идти дальше. Мозг робота по крайней мере обладает способностью к математическому анализу. Это зацепка, начало. И пока мы не попытаемся… – Он исступленно посмотрел на нее. – Но дело не в вашем Роботс, доктор Кэлвин. Нас волнует не он и не его позитронный мозг. Черт возьми… – Он сорвался на крик.
Робопсихолог оборвала эту тираду, почти не повысив ровного, размеренного тона:
– Только без истерики. Мне довелось повидать немало кризисных ситуаций, и истерика никогда еще не способствовала их разрешению. Мне нужно получить ответы на некоторые вопросы.
Полные губы Шлосса дрогнули, его глубоко посаженные глаза, казалось, совсем запали, остались только темные глазные впадины. Он резко спросил:
– Вы что-нибудь понимаете в практическом приложении теории поля?
– Это не имеет значения. Я Главный Робопсихолог «Ю. С. Роботс». За пультом управления «Парсека» сидит позитронный робот. Как и другие такие роботы, он не продается, а сдается в аренду. Я имею право запрашивать информацию о любом эксперименте, в котором он участвует.
– Поговорите
Доктор Кэлвин перевела свои светлые глаза на генерала, который присутствовал при разборе дела о потерянном Роботс, – вряд ли после этого он склонен ее недооценивать. (Шлосс в то время был в отпуске по болезни, а молва не идет ни в какое сравнение с личным опытом.)
– Благодарю вас, генерал, – сказала она.
Шлосс бросил на них беспомощный взгляд и пробормотал:
– Что вы хотите знать?
– Первый вопрос, естественно, таков: если проблема не в Роботс, то в чем же?
– Но это же очевидно. Корабль не двинулся с места. Вы что, ослепли?
– У меня прекрасное зрение. Но мне непонятно, почему такая паника из-за какой-то механической неполадки. Вам ведь это не в новинку?
Генерал пробормотал:
– Дело в расходах. Корабль чертовски дорог. Мировой Конгресс… ассигнования… – Он запнулся.
– Корабль не поврежден. Осмотр и устранение неполадок провести нетрудно.
Шлосс снова взял себя в руки, У него был вид человека, который поймал свою душу обеими руками, хорошенько встряхнул и поставил на ноги, Даже голос его звучал теперь спокойней.
– Доктор Кэлвин, когда речь идет о механических неполадках, имеется в виду, что на реле могла попасть пылинка, или из-за пятнышка масла нарушен контакт, или из-за кратковременного теплового расширения вышел из строя транзистор. Причин могут быть десятки. Сотни. Любая из них может оказаться временной. И в любой момент прекратить свое действие.
– То есть «Парсек» в любой момент все же может стартовать в гиперпространство и вернуться?
– Вот именно. Теперь вам понятно?
– Ничуть. Разве вы не этого хотите?
Шлосс поднял руки, как будто собираясь вцепиться себе в волосы и рвануть их.
– Вы не специалист по теории поля.
– Это затрудняет объяснение, доктор?
– Корабль должен был, – с отчаянием в голосе сказал Шлосс, – совершить прыжок из одной точки пространства, определенной по отношению к центру гравитации Галактики, к другой, Вернуться он должен был в изначальную точку, обратная траектория была скорректирована с учетом движения Солнечной системы. За час, который прошел с момента запланированного старта «Парсека», Солнечная система изменила свое положение. Параметры, по которым рассчитывалось гиперполе, изменились. Обычные законы движения в гиперпространстве не действуют, и, чтобы вычислить новые, потребуется неделя работы компьютеров.
– То есть, если корабль стартует сейчас, он вернется в какую-то непредсказуемую точку в тысячах миль отсюда?
– Непредсказуемую? – Шлосс изнуренно улыбнулся. – Да. Я бы назвал это именно так. «Парсек» может очутиться в туманности Андромеды или, например, в центре Солнца, Во всяком случае шансов на его возвращение практически нет.
Сьюзен Кэлвин кивнула.
– Итак, если корабль стартует, а это может случиться в любой момент, то несколько миллиардов долларов налогоплательщиков будут потеряны безвозвратно – как нам будет сказано – из-за брака в работе.